AKULина

Прощаюсь, мучаюсь
И снова ошибаюсь.
Признаюсь, что люблю
И вновь терзаюсь.

Смирюсь и остаюсь
До новой боли.
Надеюсь и молюсь
О нас с тобою.

Ну вот почему по пьяни всегда кажется, что бывший именно сейчас ждёт твоего звонка и неимоверно грустит?

Нам всегда чего-то не хватает. Всегда мало. Кажется, что ещё чуть-чуть и вот оно абсолютное счастье. Но это «чуть-чуть» никак не отпускает, да и не отпустит. Кто-то перфекционист, а кто-то просто мечется, сравнивает и в этих бесконечных поисках упускает не идеальное, но своё родное. И как мала вероятность того, что потом последуют сожаления, понимание собственной ошибки. Это вряд ли. Хотя возможны исключения. Обычно поиски продолжаются и не будет им конца. А счастье-то вот оно, совсем рядом, только руку протяни.

Зачем любить, если всегда потерей
Заканчивается счастье у людей?
И не встречают нас распахнутые двери,
И понимаешь вновь, что снова ты ничей.

Зачем любить, если холодной ночью
Не будешь спать ты от тоски и слез?
Хоть раз, но полюбить ты должен точно,
Но сделать вид, что было не всерьёз.

— Бедный он. Верит всему.
— Это мы бедные, что ничему не верим.

Хочется плакать — плачьте. Весело? Смейтесь. Не жалейте себя, но и не живите «на разрыв». Если в один прекрасный день вам захочется просто так полежать на диване без мыслей и без чувств, рассматривая потолок, — так и сделайте, не испытывая мук совести. А если ночью вдруг захочется взять в руки кисть, открыть лэптоп или банку шпрот — на здоровье! Возможно, вы напишете прекрасную картину или рассказ. Как минимум — перекусите.

Пусть надежда — обман, но он дает возможность жить и любить прекрасное. Без надежды нет человека.

Чувства должны перерастать в семью, а не в комок в горле, который мешает жить.

Ушёл и громко хлопнул дверью,
Одна слеза скатилась по щеке.
Не думай, тебе я больше не поверю,
Теперь душа и сердце на замке.

Не буду больше плакать, убиваться,
Не стоишь этого, но тяжело-то как!
Завтра проснусь и буду улыбаться,
Смогу я убедить себя, что все пустяк.

Читатели — продолжила мисс Винтер, — жалкие глупцы. Они уверены, что каждое литературное произведение является автобиографическим. Это утверждение справедливо, однако совсем не в том смысле, как им представляется. Жизненный опыт автора должен хорошенько перегнить, чтобы стать питательной средой для произведения. Надо дать ему разложиться. Вот почему я не позволяю репортерам и биографам копаться в моем прошлом, вытаскивая на свет отдельные кусочки и консервируя их в виде текста. Чтобы писать книги, я должна сохранять нетронутым своё прошлое как удобрение для новых идей.