Господи, дай ей крылья,
Чтобы она — летела,
Чтобы она не знала
Вечной тяжести тела.
И опускаясь в руки,
Все обреченней сгорала.
Господи, дай ей муки
Чтобы она — страдала.
Господи, дай ей слово,
Чтобы она молчала,
Стоя рядом со мною.
Господи, дай ей печали.
И разделив с тобою
Вечность вина и хлеба,
… показать весь текст …

Ты пахнешь сексом. Но не тем семейно-бытовым, в темноте, под тяжелым одеялом, ровно в два часа ночи, когда дети спят уже наверняка. Нет, другим.
С порванными чулками, со вдребезги разбитой посудой, одним движением сметенной со стола, с искусанными в кровь губами, с утробным хищным рычанием и рубиново-алым блеском губ, приоткрывающим острые клыки.
Ты пахнешь расцарапанной спиной и по-снайперски метким укусом в горло. Ты пахнешь сырым семенем, соленой горечью в растрепанных волосах, на щеках с рез…
… показать весь текст …

Зацелованы губы. Не ветром ли?
Растрепалась судьба под дождем.
Заметелило дни твои бедами,
А хотелось быть просто вдвоем.
Вот конечная. Поздно. Приехали.
И кондуктор устало ослеп.
Жизнь заплатками вся да прорехами,
Но зато сквозь нее видно свет.
Что там дальше, за снежными звездами?
Добредешь ли к утру до тепла?
Вот конечная. Поздно? Не поздно ли?
Как же давят на плечи года…
Сходишь молча. Задумчиво. Загнанно.
Сигареты вновь ищешь в пальто.
… показать весь текст …

Яростное сердцебиение, почти болезненный, все ускоряющий свою скорость бег крови в венах, коридорах жизни. Животная страсть, закипающая рычанием, переплавляющаяся в стон. Ритм времени, ритм экстаза, отточенные движения, развоплотившаяся в глазах душа. Пульсирующие желанием царапины на спине и бьющее под дых знание того, как голоден я ею. Неутолимая жажда, жжение и укус в горло. Алая, хищная помада на губах, и я выдыхаю всю свою любовь в этот жадный полуоткрытый рот. Моя женщина — это состояние рубедо, жизнь в красном.

Душа моя, душа… В ком найти мне тебя, если в собственной груди я чувствую лишь пустоту, чёрно-алую, болезненную тишину, извращенно переворачивающую облака в глазах, жадно впитывающую стоны мира. Выжженную степь, отсветы далёких пожаров, стёртую с побелевшего виска испарину, кровь, страсть поцелуя и долгий ветер в волосах на краю мира, за шаг до пропасти. Или это и есть ты, душа моя?

Не создавай предела понимания. Вот слова твои, спешными муравьями бегут в чреве монитора, скользят по моим глазам, тонут в провале зрачка, но это не предел. Вот голос твой, раскраска ребенка, разноцветная оттенками эмоций, струится в меня, отдается эхом на мембране чувств, но это не предел. Вот взгляд твой, в упор, в упрямство, вовне кричащий глупое твое сердце, трепыхающееся под моей рукой, но это не предел.

Не создавай предела близости. Вот кожа твоя, упругая пелена тепла, влажное приглашени…
… показать весь текст …

Потом. Когда-нибудь потом мы будем счастливы. Потом я починю стиральную машину, жена давно уже просит. Потом я доделаю ремонт в ванной и отражение в запотевшем зеркале после душа перестанет так сильно пахнуть плесенью. Потом я сяду со своим сыном, выслушаю всю его жизнь и обязательно пойму. Потом я научусь играть на гитаре и заново смогу очаровать свою любимую красивой романтикой, похожей на ту, которую так часто показывают в женских фильмах о любви. Потом я прочту все запланированные книги и по…
… показать весь текст …

Что ты слышишь

Приложил ей голову к груди.

— Что ты слышишь?

— Кажется, там море.
Море там. Бесчинствует, гудит.
И деревня там. Скрипят заборы.
А еще трава. Она поет
Небу, зацелованному ветром.
Там дорога стелет поворот
К церкви предрассветной, староверной.
Птицы. Слышу птиц и их ни счесть,
… показать весь текст …

Мир остывает. Нас с тобой обнимает время простуд и дождей, опавшей листвы и юных заморозков, время горячего чая в озябших руках и рождения новой зимы. Мы будем дышать на окна и писать на мутных стеклах о любви, мы будем танцевать медленный вальс в сверкающем кружении зависших в воздухе снежинок, мы будем заворачиваться в один плед, греясь в уютном теплом свете нашего дома. Ты научишь меня кататься на коньках и я буду постоянно падать, но мы будем смеяться. А я научу тебя лепить, теплом рук вырезать из снега волшебных зверей и летящих птиц…

Так в любом акте бытия можно найти повод для грусти и повод для счастья. Кто-то смотрит в осень с тоской, чей-то взгляд на заморосивший дождь и посеревшее небо печален. Я выбираю другой путь. И вспоминая себя ребенком, я точно знаю, что радовался и солнцу, и дождю, и снегу, и весенним лужам. Так будьте как дети, ибо их царство небесное.

Аль Квотион