Интересный у меня возраст, непредсказуемый — то влюбиться хочется, то на пенсию…

Некоторые живут — на носу розовые очки, на ушах лапша, на мозгах пудра… И СЧАСТЛИВЫЕ-Е!..

Молодежь, говорите, вам не нравится? Так ведь и бабушки уже не те… Носки не вяжут, пироги не пекут — В ИНТЕРНЕТЕ СИДЯТ!

Я могу: готовить из ничего, прожить на сто рублей неделю, со вкусом одеваться на зарплату, которую стыдно назвать, неплохо выглядеть с косметикой, выращенной на огороде, быть репетитором для своих детей по всем предметам… Но я не горжусь этим. Мне СТЫДНО за свою страну! Мне ЖАЛЬ себе подобных!

Как бы завтра мужа поздравить? Придумала! Гаркну ему подъем в шесть утра, накормлю перловкой и заставлю мыть пол и чистить картошку. Пусть почувствует себя защитником! Вот только боюсь — не ушел бы в самоволку…

Вот жила себе царевна-лягушка, не тужила… Так нет, явился Иван-царевич, и началось — пироги пеки, ковры тки, перед гостями пляши… да еще и утешай его! Называется, В СКАЗКУ ПОПАЛА!

Трудно забыть человека, который уходя навсегда, не погасил в тебе свет.

просто однажды все станет совсем неважно:
город на карте, горы ненужных бумажек,
сводки в газетах и записи в чьей-то ленте —
будут всего лишь предлогом забыть о лете.

станут глубокими души, без дна и края.
станут приветливей речи «я так скучаю».
люди, что были далекими, станут ближе.
тот, кто не слышал, когда-нибудь, да услышит.

просто однажды останутся в прошлом споры.
станут теплее вечерние разговоры.
станут роднее все те, кто тебя оставил,
кто, пусть случайно, но жить без любви заставил.
… показать весь текст …

Твое дыхание, стук твоего сердца, тепло твоей кожи, твой запах — они становятся мне крышей, стенами, кровом. Становятся моим домом. Тем местом, где я живу. Единственным местом, где я способен жить…

Выгорает сердце. Болит, выгорая.
Не отнимай у меня это осязание рая,
Это одиночество птичьего —
Твое личико,
Это чувствование обнаженного личного.
Тычут пальцами в спину — они сумасшедшие,
Нас окружают люди, минуты, вещи.
Мир царапает кожу, и он — болезненный,
Но не вынимай себя из меня — как лезвие…
… показать весь текст …

Осень время поэтов и задумчивых женщин, время, когда кренится чаша весов и необузданная ярость жизни идёт на убыль. Осенью оседает пыль. Пыль переживаний, бьющих по оголенным нервам, пыль безумных идей и почти начатых свершений. Осенью остывает небо. И вместе с ним остывает звериный рык страсти, становясь тихой умиротворённой нежностью.

Шагая по стеклам разбитых прелюдий,
Не веря уже ни газетам, ни людям,
Из боли любви и земного бессилья
Она собирала непрочные крылья.
Грустила тайком, не любя театральность,
По шрамам и ссадинам знала реальность:
Закрытые перед лицом ее двери,
Вкус смерти последней отчаянной веры,
И чуждость свою, и свою одинокость,
Разбитый в побеге от прошлого локоть.
А кошка у ног неизвестной породы
Учила ее чувству гордой свободы,
Учила гулять по обшарапнной крыше,
Учила, что люди почти что как мыши,
… показать весь текст …

Это чувство изнуряющей пустоты.
Если человеческие души — холсты,
то на твоем сухие цветы и тени высотных зданий,
горло сдавлено.
Это чувство «Господи, забудь мое имя,
потому что весь я — обгоревший каркас и вековое бессилие».
На твоем холсте безразличные камни у моря,
неприкаянность и беспризорность.
Это чувство «больше мне ничего не нужно»,
человек в толпе — одинокий, замерзший, простуженный,
он, срывая ногти, выцарапывает людей из прошлого,
их в отместку становится больше.
Это чувство
и форма жизни,
… показать весь текст …

Мы теряем, теряем, теряем… Нет. Мы находим. Залатав дыры души острой иглой прощения, собрав из мозаики судьбы самого себя, заново, назло, почти такого же, каким был, ты возвращаешься… ты приходишь к другу, устало сбрасываешь с плечей дождливый плащ прошлого. и находишь в знакомых глазах уже чужого тебе человека.
Иногда находить сложнее, чем терять.
Находить в глазах любви — равнодушие.
Находить в доверии — конечность.
Находить в стихах — ложь, а в себе — отчаянье. Знаешь… Обними меня. Просто так. Обними и узнаешь, что тело умеет петь, рассказывая больше, чем слова.
Ты узнаешь, что тепло сердца — не метафора, а тихая данность, струящаяся по рукам.
Что родство по духу чувствуется намного острее, чем навыки страсти. Обними меня, и пусть вокруг поднимается ветер и бесконечно падают звезды, пусть рождаются новые миры и сгорают древние боги, пусть… Но между нашими телами, спрятанное молчаливыми обьятиями, останется то, что одним своим существованием оправдывает все.

Руки — не т. е. И глаза, и черты,
Скомканы, смяты, побиты печалью.
Смыслы банальны, идеи пусты,
Дни умирают, скользя по спирали.
Это не я! Это зеркало врёт,
Пыли наелось, измялось, фальшивит,
Корчит оскалом измученный рот
С запахом тёплого жёлтого пива.
Это не я упираюсь в него,
Стоя по лоб в обескровленной жизни,
Чувствуя жабрами вязкое дно,
И, как клопов, убивая все мысли.
Это не я скручен в узел судьбой,
Слабый, ненужный и жалкий калека,
… показать весь текст …

В каждом, каждом из нас есть предисловие ужаса,
но страшно совсем не это — не смерть, не распад, не градус,
страшно, когда ты скажешь: «мне ничего не нужно»
скажешь спокойно, тихо. И это окажется правдой.

Она меня любит…
Так любят картину, забытую на чердаке, так любят мужчину, рисуя морщины в лице его, в каждой строке… Она меня любит и гладит по нервам, и вяжет на шее петлю, и шепчет: «ты милый», и дышит: «ты первый», и хрипло бросает «люблю». Она меня любит свинцово и тяжко. «Споткнулся? Ну что ты, вставай! Я буду писать. Ты мне станешь бумажкой для вечности или вдовства.» Она меня любит… Изломанно, смято, до кашля больной красоты. Она меня любит как график: по датам, по числам морей и пустынь. Она заползает мне в душу до глуби и губы брезгливо кривит…

Она меня любит, конечно же, любит… Но страшно от этой любви…

Подумать только,

У каждого мертвого звенела мелочь в кармане,
Кто-то кормил птиц,
Кто-то рисовал на асфальте мелом.
У каждого мертвого если не была, то случалась мама.
Находился повод грустить,
Находилось и то, что болело.
Каждому мертвому падало солнце на теплые щеки,
И каждый однажды подумал «как это красиво…».
Любой когда-то чувствовал себя одиноким
И видел звезды,
И видел лесные массивы.
У каждого мертвого зимой замерзали руки,
… показать весь текст …

Время нас разлучит. Однажды это случится,
Ты спрячешь уже уходящий мир в теплые рукавицы,
Чтобы не было больно пальцам, озябшим памятью.

Чтобы тонкие пальцы легче стали туманами.

Время нас разлучит — оно разлучает каждого,
Садится на плечи вороном,
Старостью хрипло кашляет.
Но если ему погладить мягкие темные перья,
То кажется — это просто осеннее предвечерие.

Время нас разлучит, но ты ничего не бойся,
К последним совместным звездам ты станешь сильной и взрослой,
… показать весь текст …

Теперь сообщения приходят в любое время ночи.

— Вы не любили меня?
— Очень.

Я постигаю свою наивность, такую жалкую,
Что от стыда загораются свечи.
Становится жарко.
Удивительно, как на вещи влияют чувства —
Эти свечи самозаженные в чем-то чудо,
Но от них отчего-то горько и безнадежно.

— Можно я вас забуду тоже?
— Конечно, можно.
… показать весь текст …

Если кто-то убит,
То слова не помогут.
Ни одна из молитв
Не доходит до Бога:
Бумерангом летят
Беспощадно и точно,
Возвращаясь назад,
Как невскрытая почта.
Значит, поздно любить,
Извиняться и плакать,
Если кто-то убит,
И в промозглую слякоть
Он упал и лежит,
Ни к чему не пригодный,
… показать весь текст …