оказалось, нет противоядия от отчаяния,
каждый месяц изволь пережить рецидив;
можешь дать вековечный обет молчания
и уехать, никого не предупредив,
но ведь однажды вернёшься нечаянно,
всё с той же дырой в груди.
соседи будут кричать, как всегда кричали,
дождь будет греметь водосточной трубой;
можешь злиться и пожимать плечами,
ввязываться в неравный бой,
но тебе причинили ровно столько печали,
сколько ты мог унести с собой.
…просыпаться поздно, лежать в постели, собирая сны в круглый ковш ладони, расставаться с сонной истомой в теле, с хрипотцой и леностью в мягком тоне, до обеда прятать лицо в подушке и смотреть в окно, по весне скучая. оставлять повсюду смешные кружки с недопитым кофе — а может, чаем, — долго чистить зубы, танцуя в ванной, подпевать, фальшивя, весёлой doowit, не бояться дел и гостей незваных, открывать все окна — и пусть, пусть дует! тратить сколько хочешь часов на сборы и гулять, пока не наступи…
Автор более известна под псевдонимом Сделай громче
начинается снег,
будто заново жизнь начинается,
будто заново женщина
с вечера стелет постель.
начинается так,
как домашний пирог начиняется
молодыми грибами
к приходу внезапных гостей.
начинается снег.
начинается новая вьюга,
засыпая обломки трагедий
и гвозди голгоф.
мы ещё влюблены.
мы ещё не касались друг друга.
На белом свете и зима бела,
(и разве важно, что там, в междустрочье).
Вот человек встаёт из-за стола,
к окну подходит,
а смотреть не хочет.
Он знает дом напротив, знает сквер,
машины на обочине, парадный,
он знает, что соседский фокстерьер
гуляет в это время.
И досадно,
что ничего не скрасила зима,
не обманула и не удивила,
а только чуть пространство забелила
и, слава богу, не свела с ума.
Это больше не весело, господи, больше не весело.
Посмотри на меня! Я допетая песня, я месиво
из тоски и отчаянья. Тыкают пальцем — жива ли?
Надоевшая жвачка — жевали, жевали,
бросили.
Подари мне покоя — осенью.
Подари мне надежды искренней.
И глаза чтоб не солью — искрами.
Подари мне себя настоящего.
Я пропащая, боже, пропащая.
Я скулящим щенком, комочком.
Я — не ставшая славной дочкой.
Я бросавшая, чтоб не брошенной.
Я всегда и везде непрошеной.
Я тебя забываю. По клетке. По волоску.
С каждым весело улыбнувшимся мне прохожим —
Очень милым, но на тебя ничуть не похожим…
Забываю тебя по каждому пустяку…
Я — как бывший курильщик, бросивший наркоман,
Будто плод, слишком рано оторванный от плаценты.
Я цепляюсь за жесты, запахи и акценты,
Чтобы выжить. Или чтоб не сойти с ума.
С каждой пятницей, с каждым градусом и глотком
Забываю тебя так ромово и мускатно…
А потом лишь одним нетрезвым своим звонком
Лишь одним сообщением, будто бы молотком,
Я за пару секунд забиваю тебя обратно.
Солнце печёт беспощадно сёла,
Словно печеньки к чаю.
Ты научил меня быть весёлой,
Даже когда печально.
Сёла… посёлки… в реке — водица…
Сахар у проводницы.
Ты научил меня так сходиться,
Чтобы не породниться.
Быть адекватной и неревнивой,
Чаще смотреть сквозь пальцы…
Солнце безжалостно жарит нивы,
Только они не парятся…
[Видишь, какая у нас Россия,
Кроткая и босая.]
выбаливать его из себя: по кирпичику вынимать,
вытеснять, выплакивать, вырифмовывать,
табачным дымом выкуривать в форточку. заранее знать,
что каждого следующего — выбраковывать:
сравнивать, измерять, понимать, что не соответствует,
не магнитит, не выходит из берегов, током по венам не разливается,
он мой самый грандиозный провал, моё сумасшествие,
мысли внутри меня снарядами разрываются…
хочется его (желанием алкоголика), на прощание — на посошок
залпом выпить. разом. до дна. до последней капли.
детское: «мама, я опять родила от него стишок»
взрослоё: «мама, я снова на те же грабли»