Граня

Почему у поэтов — алкоголиков сказочная интуиция, собачий нюх, бешеная потенция и гениальные стихи?!

Я, как всегда на метле, а друг Василий опять на кочерге — парочка!

У немого мальчика в руке
Неподвластна пальцам и ладони,
Бьётся мысль, как пташечка в силке.
Плавает, как облако в бидоне.

Было всё задумано неплохо,
Мыслилось прекрасное навечно,
Но один ушёл, отпал от Бога —
по горшкам дежурный человечек.

Я вижу справа подоконник, на нём цветок в горшке и стихи Тютчева.
Потом рама, за рамой на балконе сушилка, оставленная с лета.
За ней перила балкона, далее и выше дерево под ветром,
потом крыша и трубы дома напротив — и всё.
Выше — небо!

Наступает в жизни период, когда не нужны единомышленники, соратники, друганы. Одному правильнее.

Устав от молодильных ванн,
На все забив с прихлопом,
Княгиня сшила сарафан
И снюхалась с холопом

Снег валит, как будто небо кидается раскрошенным пенопластом…

Читаешь, порой, не стихи, а жалкие выжимки из забродивших ягод.

Встретились прабабушка и правнучка бедовая,
Посерёдке я стою, голова садовая:

«Баба Вера, как тебе, праху, там лежится?
Отвечает: «Хорошо! Только життя снится…»

Надя-Наденька моя, в космосе наметочка,
Хочешь ли скорей сюда, в человечки, деточка?

Отвечает: «Я-хочу, вот Бог покажет брод,
А пока не отпускает — нежит, бережёт…

Кто первый придумал, что первую половину жизни писатель работает на имя, а вторую половину — имя на него? Чтоб не расслабляться и не позориться, нужно бы и вторую половину работать на имя.