Tine Markoth

Культ 200. Светит сезон. На месте. Озон. И мрак. Крамольные мысли — мюсли в салате, и чувства как прах. Храпит однодневность однозначностью бита. Там бритва Оккама разрезала вхлам, а я проводила той бритвой рассказы и диалогам плодила я дам. Рождалось пустое, как варёное эхо, без слов непонятно, чего это так — катком приплюснуло, замяло за плинтус и сверху посыпано. Безграничный бедлам.

Мал. Дебри большие у того тарарам. Болтовня. Демагогия. Долбанный скам!!!

Аномалии… Аномалии — линии ломали, с фига ли?

Мало ли плакало синее море, горизонтами подчёрткнутыми отрезанное: от не менее синего-синего моря? На безбереговом просторе! Островов без и горя, да вокруг горы.

Да вокруг пляжи — каменистых оторогов, облизанные водой, хребты, состоящие из чёрного трескуна-мергеля, скользкие-скользкие, и… сосны (пицундские) стоят, почти лежат, кривы.

Красиво. Сонное марево у подножий рассветов, дымка костра. Август. Лето. Скала Парус в далеке, в перспективе у Прасковеевки.

Всё история, как и палаток стоянка, там я стояла, на яхты смотря, катера… была же пора.

Часто ропот толпы становится базой. В бормотаниях суть, кривотолках. Разберёшь ты её: в путь не сразу? Одиночество жрёт почти каждого волка! Озаряет лунный свет — блик фальшивой чужбины, как же пошло? Оказалася ближе?

И фундаменты, псы, опоры стеклобетона, сваи — разговоры одни. Никакой пропаганды. Вырастают постмодеристкими полилогами метаиронии: горизонтальные связи.

Часто ропот толпы становится базой. Не навязано.

Вбито? Генетическим кодом вплетается юмора бритва… среди депрессий битв полегло основание.

Часто ропот толпы становится базой.

Я, реагируя на ютуб шортс с фокусами: «Так просто кажется, когда ты знаешь суть трюка»

Упомянутое шёпотом — обретает силу!
В кулуарах, на кухнях, в чатах.
За кулисами многих площадок,
На перерутьях: не первых полос газет,
Не в блогах, гремя как фанфары.
То, что монументально. С чем спим мы.
Не всегда правильное, мудрой мыслью.

Упомянутое шёпотом — обретает силу…
Не ори о том, что хочешь прославить,
Не беги с этим своим по всем источникам и инстанциям.
Возможно, что где-то ждут тихие овации.
Может, именно ты — гордость нации? Глас народа?
… показать весь текст …

Вопрос: «Какие у вас есть штампы?»

Мой ответ: «Литературные? У меня как у Эдит Пиаф с её „Падам“: чайки летают и крылья свои серебрят.

Вот прямо оно меня достало, когда начинаю писать про это, вообще про чаек — делаю паузу»…

Не помню она или нет, но была бабушка татарка. С кубанским говором.

И она говорила: — Ноги болять. Руки болять. А сама я нимагуя!

Но слышно было исключительно слово на букву Б и «мимо х**" в конце.

Анекдот из жизни. Медицинская практика моей матери. Геленджик. Примерно 8090 годы.

Привезли древнюю бабушку. Неграмотную. Из очень глухой деревни.

Ей сказали, мол вызовите, когда аппетит придёт. Ну, смотрят, а бабка всё ходит и ходит и кого-то высматривает. Непонятно. Опять.

Подошли. Спросили.

Бабка: — Где ж тот чёртов аппетит! Тут так жрать охота…

Врач потом отчитал некоторых сотрудников, мол чёго ржёте и так нельзя. Она слова такого не знала.

Новый анекдот про нейросети: — А ну, ИИ отсюда!

Когда война полов закончится: начнётся война окон и дверей, а это явный признак обратиться в дурку!..