Тихо в саду, лишь
шепот упавших листьев
стелется эхом…
такая щемящая
необъяснимая грусть…

Собаки лают, мечутся в душной пыли,
Кричат: «Не то! …Не так! Совсем не то!»
А караван идёт себе — через Сахару —
Своёй дорогою… А больше? Ничего.!))

Бог решает судьбы мира:
Вот мучительный вопрос!
Как людей утихомирить?
Тапок или дихлофос?

Вши планету наводнили:
Укусить, украсть, продать —
Делят, спорят, ненавидят,
Тратя божью благодать.

Здравый смысл расшугав
Всё сломали без затей,
Будто мир — не дом, а шкаф
Из «Икеи» для детей.
… показать весь текст …

Счастье  — оно в сияющих глазах, а обида часто ищет зрителя, чтобы превратить его в соучастника.

Смотри, готовится великое сраженье:
Неосмотрительность была всему виною.
Дай бесу голову поднять хоть на мгновенье,
И все несчастия обрушатся волною.

Изумрудный шёлк
Словно волшебной сетью
Море колдует…
И звёзд отражение
В свете бархатной ночи
Похож на наяду из мифов…
 —

Наяды -нимфы водных источников — рек, ручьёв и озёр.
Наяды были покровительницами определённого
водного объекта, его душой и воплощением.

Сколько бы ни возносились, рано или поздно — приземлят.

Человек рождается в муках и умирает в муках. В середине ПРОБЕЛ: тут как повезет. Либо му'ка, либо благодать. Как поработаешь. Но начало и конец не зависят от пробела.)))

Старый будильник на тумбочке больше некому было заводить, но стрелки упрямо продолжали свой ход. Анна сидела на краю пустой постели, баюкая в ладонях остывшую кружку чая. В доме было непривычно, оглушительно тихо.
Потеря не пришла к ней с громом или бурными слезами. Она устроилась в квартире мелкими, до боли знакомыми деталями.
Одинокая чашка на кухонном столе, из которой теперь никто не выпьет кофе.
Забытые ключи в прихожей, которые больше не зазвенят в дверях после долгого дня.
Зимнее пальто, всё еще хранившее едва уловимый, родной запах.
Казалось, протяни руку — и всё вернется на свои места. Но комната оставалась неподвижной. Время, которое раньше летело незаметно, теперь тянулось как густой мед. Анна поняла, что самое трудное в потере — это не первый шок, а необходимость заново учиться дышать, ходить и жить в мире, где этого человека больше нет. Она сделала первый глоток терпкого горького чая и впервые за день посмотрела в окно, где медленно занимался новый, чужой рассвет.

Жизнь — это испытание на порядочность, а правда — главный инструмент этого испытания. Она не делает жизнь легче, но даёт право сказать: «Я не умножал зло».