Посвящается всем отчаявшимся и не верящим в любовь и Сергею Горелову, пытающемуся исправить это недоразумение.
В вашем храме, неверы, назло буду ВЕРИТЬ!
Уповать со страшной неистовой силой,
Чтоб любовь, растворенная в руслах артерий,
Взяла и воскресла! И вас воскресила.
Пусть тело покрывает вязь чернил,
Для Бога это не важней пореза.
Он никогда препятствий не чинил
Иному цвету глаз и их разрезу.
Ни пирсингу, ни языку одежды.
Ни разным прочим атрибутам между.
Не плоть важна для Бога, а душа,
Представшая исписанной страницей.
Чтоб видел Он, стирая письмена
Как свет в тебе сквозь раны золотится.
Посвящается Петру Квятковскому и его трогательному заблуждению #2172240.
Нарцисс любит не личность, а низкую самооценку созависимой.
Сильная и самодостаточная его не привлекает.
Такая сразу кастрирует и не вспомнит имя даже.
Ей не интересны игры, поскольку выбирает стабильность и гармоничность в отношениях.
Эмоциональные качели тоже не по душе.
Поэтому таких нарц избегает подобно чумы.
Другое дело — созависимая!
Сомневающаяся в своей привлекательности как афродизиак для жизненной силы нарца.
Он знает что ей надо!
Любовь, любовь и ещё раз любовь.
Именно от нег…
Быть дураком, эгоистом и обладать хорошим здоровьем — вот три условия, необходимые для того, чтобы быть счастливым. Но если первого из них не хватает, то остальные бесполезны.
Тот, кто достигает вершины мудрости, знает, что мудрость никогда не охватит собой весь мир. Поэтому он предпочитает простодушие. Тот, кто достиг вершины красноречия, знает, что красноречие никогда не раскроет сути всех вещей. Поэтому он говорит без прикрас. Тот, кто достиг вершины храбрости, знает, что храбростью никогда не одолеешь всех людей. Поэтому он скромен.
-Can you speak English?
-The only thing that I know in Ehglish is «long live the king»! But I am not sure that it can help you in any way. — Вы говорите по-английски? — Единственное, что я знаю по-английски, это «Да здравствует король»! Но я не уверен, что это вам чем-то поможет.
Все мы немножечко ранены,
Биты судьбою не раз,
Копим щемящее в памяти —
Нежность, сияние глаз,
Искренность нами потерянных,
Этим и греем сердца,
Жизнь выбивает из стремени,
Тяжесть пугает венца,
Слёзы таим, улыбаемся,
Вызов бросая судьбе,
В чём-то грешим, в чём- то каемся,
Судим других по себе.
В небо взирая бездонное,
Молим о счастье для всех,
А я — я из времени семидесятых.
Наивных, развенчанных, в вечность не взятых.
С цитатами съездов, с «Берёзкой» и с БАМом,
Со складами по опозоренным храмам,
С борьбою за мир, со столовским компотом,
С Генсеком, кочующим по анекдотам,
Со Штирлицем, с очередями за пивом,
С народом, сплочённо-немым и счастливым.
А я — я из времени семидесятых.
С Эйнштейнами на инженерских зарплатах,
С «Ироньей судьбы», с «Белым Бимом», с Таганкой,
С Арбатом, не ставшим туристской приманкой,
С Тверской, не пестрящей валютной натурой,