В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые ищут виноватых.

Светает. Осень, серость, старость, муть.
Горшки и бритвы, щётки, папильотки.
И жизнь прошла, успела промелькнуть,
Как ночь под стук обшарпанной пролётки.

Свинцовый свод. Рассвет. Дворы в воде.
Железных крыш авторитетный тезис.
Но где ж тот дом, та дверь, то детство, где
Однажды мир прорезывался, грезясь?

Где сердце друга? — Хитрых глаз прищур.
Знавали ль вы такого-то? — Наслышкой.
Да, видно, жизнь проста… но чересчур.
И даже убедительна… но слишком.
… показать весь текст …

Инна Яковлевна Бронштейн — удивительная женщина. Ей уже далеко за 80. В прошлой своей жизни она учитель истории… Живет в Минске. Пережив не одну трагедию, потеряв сына и мужа, в 80 лет минская пенсионерка начала писать стихи. Ну, не то чтобы стихи в общепринятом смысле. Это скорее стишата, горькие, ироничные, но согревающие всех, кому эти строки попадают в руки.

Инна Яковлевна, можно сказать, изобрела собственную философскую систему, запрещающую унывать и раскисать. Система, на первый взгляд, п…
… показать весь текст …

Вы родились в 70-х, если:
До сих пор вы вздрагиваете если кто-то рядом произнесет писклявым голосом: «В эфире — пионерская зорька!».
Вас уже тогда «доставал» дуэт Винокур-Лещенко.
Вы видели портреты Горбачева без родимого пятна.
При слове «спорт» — вы вспоминаете слезы Ирины Родниной.
А при слове «футбол» — Олега Блохина.
Челентано — лучший итальянский певец.
Странно, что второй в «Моdеrn Таlking» — тоже мужик, с такими-то волосами и голосом.
Вы помните Майкла Джексона еще негром.
Вы не …
… показать весь текст …

Говорят, что есть мужчины
В отдаленных деревнях
У которых без кручины
Женщины на свет глядят
Все у них легко и просто
Есть мужик — и есть покой
Можешь быть худой иль толстой
Он не кинется к другой
У него в руках все ловко
Может все из ничего
Все в порядке, все по полкам
Все в достатке у него
Может он согнуть подкову
Может нежно приласкать
… показать весь текст …

Читайте текст до конца, не обращая внимание на то, что он как-то не так выглядит…
Из исслднеовиай агнлйксиих унёычх селудет, что сошвнерено вёс-рнаво в ккаом пкоярде сотят бвкуы в совле, смаое гавлоне, что перавя и псоленядя бквуы длжоны соттяь на свиох мсеатх. Оталсьное мжеот бтыь ернуодй и ты смжоешь эот порчтиать. Птомоу-что мы чтаием солво цлекиом, а не бквуа за бквуой.

— Чем теперь займешься?
— Стану озером. Буду лежать и отражать облака.

В неверии, неволе, нелюбви,
В беседах о войне, дороговизне,
Как сладко лгать себе, что дни твои —
Еще не жизнь, а ожиданье жизни.

Кто скажет, как наступит новый день?
По-человечьи запоет ли птица,
Иль молнией расколотая тень
Раздастся и грозою разразится?

Но той грозы жестоким голосам
Ты весело, всем сердцем отзовешься,
Ушам не веря и не зная сам,
Чему ты рад и почему смеешься.

Посеешь горечь — горек будет плод.
От сладких зёрен сладкое взойдёт.

Доктор Фрейд заплакал однажды.

Он уже был очень старенький. И умирал от тяжелой болезни. К власти пришли нацисты. Сестры Фрейда погибли в концлагере, а его книги публично сжигали на площадях.
Он все потерял: дом, практику, свою библиотеку и старинные статуэтки, которые всю жизнь собирал. Только двух собачек-пекинесов смог спасти. Но он не поэтому заплакал. Может быть, первый раз в жизни слезы потекли у него…
…Он заплакал, когда ступил на бархатную ковровую дорожку, по которой когда-то шел На…
… показать весь текст …