Надя Андрюшина

Как грустно веры обнаруживать потерю!
А без неё дела и мысли ни к чему.
Лишь Станиславскому дано сказать: «Не верю!»,
Когда сам Бог внезапно явится ему.

Для радости земная жизнь даётся —
И, может быть, осталось мало дней:
Капусты в банке меньше остаётся,
Но всё она ядрёней и вкусней.

Все первые, как псы, дерутся снова
За каждый лист лаврового венка.
Последним быть не так уж и хреново:
Никто и никогда не даст пинка.

Глупость похожа на вставную челюсть: ее не видно, пока не откроешь рот.

Жить красиво запретить нельзя, но помешать можно.

Желает кто-то жизнь иную,
Чтоб блеск и шик со всех сторон:
Кто материт страну родную,
Считай, что он уже шпион.

Скажите людям правду хоть раз сто —
Потребуют и лжи, чтоб им в угоду.
Синоптиков ругают все за то,
Что предсказали скверную погоду.

В далекой «туманной» юности я работала в школе учителем русского языка и литературы. Однажды на уроке по развитию речи (это один из обязательных элементов обучения детей литературному русскому языку) мы с ребятками писали изложение. Было оно очень легким, как мне казалось. Шестой класс — описание животного. Я выбрала самый маленький (чтобы не мучить) и простой текст про милую белочку. Не буду «грузить» почтенную публику лишними методическими тонкостями, но в итоге получается, что текст прочитываешь раз пять. Вот что мне написала одна (между прочим, не самая плохая) ученица.
(Текст я бережно храню уже более 10 лет)
«…Это большой зверь. Живет на диревьях и в лесу. У него длинный хвост, короткие руки, узкие глаза. А ноги голые и кокти…»
Хичкок отдыхает.

А ты пришел как наважденье,
От дел избавил, усыпил,
Пьянящих вин для наслажденья
В бокалы тонкие разлил.
Спокойно песни зазвучали,
Отгородив меня от слез.
Забыла я про все печали.
Люблю тебя, мой друг… Склероз!

мне абсолютно безразличны
анфас и профиль и тылы
вы для меня мадам как личность
малы