Алексей Котельников

Привет, отец!

Привет, отец! Конечно — не пустой… Как обещал, привез ведерко с краской. Ах, ты об этом… Папка, Боже мой — конечно взял и водки, и колбаски. А у тебя здесь тихо. Хорошо. Ни городского шума, ни заводов. Всю жизнь свою ты сетовал на то, что был Москвой оторван от природы.
Да, путь к тебе съедает много сил. Дай отдышусь и «накачу» с дороги; и то, что я тебе не говорил, скажу сегодня в пьяном монологе. Напомню без упрека НАШИ дни, когда встречались мы по воскресеньям; как ждали щеки пухлые мои колючих губ тепло прикосновенья. Поведаю про старенькую мать, про сына и московскую погоду, про то, как много раз хотел сказать, что я любил тебя все эти годы.
Я буду говорить под благовест про то, что шесть десятков — это мало, и чувствовать, подкрашивая крест, горячий взгляд с холодного овала.

Глупость похожа на вставную челюсть: ее не видно, пока не откроешь рот.

Так было… так будет: за болью — усталость,
За мигом — года, за вопросами — лица.
Привычно. И то, что в веках повторялось,
Конечно, опять и опять повторится.

В невидимой прорези звездной копилки
Исчезнет до завтра всё та же монета,
И, в стынущий город упершись затылком,
Прошепчет кому-то прохожий: «Ну, где ты?»

Над крышами снова поднимется парус
Из вечно-холодного темного шелка,
Вдохнут мостовые летящий стеклярус,
И скажет прохожий: «Осколки… осколки».
… показать весь текст …

Устал. Бросаешь тапок в телевизор
не в силах лицезреть без мата хари.
Выходишь в мир (пока еще без визы),
где много лет «работает» сценарий:

доволен бомж скамейкою-постелью,
кричит банкир о том, что денег мало,
а те, кто взял и вышел из шинели,
гадают, сколько в ней еще осталось.

На Бронной, на Арбате, на Манежной,
везде дантесы с запахом муската:
одни — стреляют в гениев неспешно,
другие — ищут золото аббата.
… показать весь текст …

Откуси провода, разбери на запчасти будильник,
Врежь кувалдой по стенке, сломай в нашем доме карниз,
Закопай магнитолу, электроплиту и мобильник,
Для чего? Для того, чтоб исполнить мой женский каприз.
Разломай, демонтируй, сожги хоть чего-нибудь, милый.
Оторви, наконец, рукава у пальто и дохи.
Если ты, ненаглядный, исполнить желанья не в силах,
Я тебя накажу…
и свои почитаю стихи.

Здесь …

здесь тихо дремлют облака на дне колодца,
и цапля моется в прохладном хрустале…
здесь век за веком слезы раненого солнца
грибным дождём летят к измученной земле.

к полям опять спешат ветра с опушки леса,
и в сотый раз им шепчет сгорбленная рожь:
«скажите людям: вас не ждут в раю небесном,
ведь рай земной давно „ушел“ за медный грош».

но здесь, как прежде, над рекой звенят стрекозы,
парят кресты, в бурьяне прячется зола…
… показать весь текст …

из ничего безлико и бесполо
шел снег, но видно было, как вдали
бесшумные безличные глаголы
искали время в темени Земли…
и, не найдя, летели облаками,
ложились коркой льда на мостовых,
в дома стучали градом
и ветрами впивались в клетки временно живых,
где «он», «она», «они», «оно» трусливо
не признавали брошенного «я».
а те — без лиц — легко, неторопливо
пленяли «свой», «свои», «своё», «своя».
то сразу всех, а то попеременно,
кого — в утиль, кого — за частокол.
… показать весь текст …

Когда СВЕЧА ГОРЕЛА НА СТОЛЕ…
Нет, раньше. Цвел еще ВИШНЕВЫЙ САД…
незыблемою верой на Земле
была людская вера в чудеса.
Ведь образы, поправшие века,
собой являли и туманный крест,
и светлый лик Мадонны в облаках,
и ангелов, спустившихся с небес.

Но…
разве важно, кто кому помог
разрушить сотни собственных пальмир.
Всеобщее безумье — не порок,
когда оно охватывает мир.
… показать весь текст …

Если вы затрудняетесь ответить на вопрос «Что такое счастье?», значит вам есть из чего выбирать.

В свинцовых головах «резвилась» боль,
Стояла в ряд бутылок батарея;
Держа друг друга, прижимались к рее
Нетрезвый Грей и пьяная Ассоль.

На берегу в угаре и в дыму,
Забыв о газировке и о квасе,
Давно непросыхающий Герасим
Поил непохмеленную Му-Му.

С наркологом беседовал Гаврош,
Пил водку Вий, а в доме у Облонских
Смешал коньяк и пиво некто Вронский.
Повсюду пьянка… пьянка и дебош.
… показать весь текст …