Tina L

Снился мне сон, будто все вы, любимые мной,
Медленно бродите в сумрачной комнате странной,
Вдруг замирая, к стене прислоняясь спиной
Или уставясь в окно с перспективой туманной.

Плачете вы, и у каждой потеря своя,
Но и она — проявление общей печали,
Общей беды, о которой не ведаю я:
Как ни молил, ни расспрашивал — не отвечали.

Я то к одной, то к другой: расскажи, помогу!
Дергаю за руки, требую — нету ответа.
Ладно бы бросили что-то в ответ, как врагу,
Ладно бы злость запоздалая — нет, и не э…
… показать весь текст …

Кто кисти вдохновенье дал,
Чтобы тебя запечатлела?
Кто разум вдохновил на дело?
Кто сей рукой повелевал?

Искусство пусть себе похвал
Не расточает слишком много:
Портрет, коль мы рассудим строго,
Скорей природы торжество,
У человека-мастерство,
Но вдохновение-от Бога.

— Я знаю, месье, как воздать за вашу неверность! Как только вы снимете этот платок со своей шеи, ваша голова расстанется с короной — навсегда!

С этими словами Франсуаза де ла Бом де Блан крепко завязала платок на шее французского короля Людовика XIV. Покидая Версаль, бывшая фаворитка навсегда обрекла монарха носить шелковый платок.
О как ненавидел суеверный Людовик этот проклятый платок, спускавшийся до пояса, который постоянно пачкался во время застолья, цеплялся за парик и всячески мешал!
Но оставалось только одно: ежедневно отправлять платок в стирку — и утром одевать снова.
Разве можно было позволить себе из-за какого-то платка лишиться монархии?
Узнав эту историю и удивляясь долголетию монарха, титулованные особы стали приходить на званые обеды с такими же платками!
Именно так началась история галстука — с маниакального суеверия французского монарха!

Музыка твоих шагов
В тишине лесных снегов,

И, как медленная тень,
Ты сошла в морозный день.

Глубока, как ночь, зима,
Снег висит как бахрома.

Ворон на своем суку
Много видел на веку.

А встающая волна
Набегающего сна
… показать весь текст …

«По вере вашей да будет вам», — сказал Христос.
И хотим мы этого, или не хотим, именно на нашей вере и возводится здание всей нашей жизни.
Но разве не страшно строить не на монолите веры в Бога, не на фундаменте Вечности, а на разнообразных приметах, талисманах и гороскопах?
Не потому ли и трещат наши судьбы по швам, что вместо крепкой основы, в жизни — одна мишура суеверий?

Ведь суеверие рождается в глубинах человеческой души, когда она опустошена.

Главный соблазн суеверия — в его необремен…
… показать весь текст …

Он длится без конца — янтарный, тяжкий день!
Как невозможна грусть, как тщетно ожиданье!
И снова голосом серебряным олень
В зверинце говорит о северном сиянье.
И я поверила, что есть прохладный снег
И синяя купель для тех, кто нищ и болен,
И санок маленьких такой неверный бег
Под звоны древние далеких колоколен.

Я собаку рисовала —
Получилась кошка.
Потому, что красок мало
И мешал Сережка.

Рисовала крокодила —
Кролик получился.
Просто места не хватило,
Хвост не поместился.

А вчера я рисовала
Лошадей у речки.
Мама вечером сказала:
«Славные овечки!»

Долг заменяет человеку любовь
(к Богу или к другим людям), как костыль заменяет ногу.
Большинству из нас постоянно нужен костыль,
но, конечно, глупо опираться на него, когда наши собственные ноги (любовь, вкусы, привычки) способны дойти сами!

Когда творчество замыкается на себе самом, превращается в «искусство ради искусства», оно становится молитвой в никуда. Оторвав человека от бренной земли, оно всё кружит и кружит его в небе — но, не имея цели, снова опускает обратно.
В ту же грязь.
Тот же серый день.
Ту же пустоту, еще более разбередив и так больную душу.
И как по-другому несется ввысь молитвенная песнь под расписными сводами белокаменного храма…

Ну, думаем, минёт сия нас чаша —
Не навредили, вроде как, а вдруг?!!
На чем же зиждется уверенность-то наша?
Не каждый враг, но и не каждый друг…