Tina L

«Вера говорит: вспоминай свой грех. Вспоминай свою тоску, которая выталкивает тебя из греха (или из жизни, если иначе не выходит). Вспоминай свое отвращение. Это тоска по Богу. И она приведет тебя к Богу, если будет достаточно сильной.

Каждый из нас — Раскольников. У каждого из нас есть свой тайный грех. И каждому из нас открыта бездна Бога. Но мы ее боимся. Мы не готовы вступить в нее. И потому предпочитаем забывать грехи. Это норма. И то, что нарушает норму, мы называем болезнью. Болезненным стремлением копаться в душевной грязи."

Хочется в лодку…
На милость течения…
Трогая воду рукой…
Рябью покроется
гладь отражения…
Где-то внутри вдруг
отступят сомнения…
Мысли лениво замедлят
движения…
В чувствах наступит
покой…

Что я знаю? — Ничего не знаю.
Кто нам скажет, что такое Бог?
Внутри меня есть щель сквозная.
Дождь промыл или закат прожег…
Мысль застыла вдруг на полуслове,
Вмалчиваясь в тишину и в тьму…
Как же долго дождь меня готовил.
Только, Боже праведный, к чему?
Чтобы душу мне пронзить навылет,
Чтоб заслоны все свести на нет…
Если бы меня не просквозили…
Если б в скважину не хлынул свет…
Если б не упала на колени,
Больше жизни этот свет любя…
… показать весь текст …

Армянское радио спросили, был ли Ленин ученым.
Радио ответило, что вряд ли:
ученый попробовал бы сперва на собаках

Сделай мне птицу с перьями чёрной ночи,
с глазами цвета огней, в воде отражённых…
Выпущу птицу и пусть летит, куда хочет
над провалами улиц, во тьме бездонных.
Сделай мне бабочку с крыльями чайной розы,
с глазами цвета…
А кто их, бабочек, знает?
Выпустить бабочку? Но за окном морозы!
Пусть уж пока до лета в тепле летает…

Не отвергай Господней ноши.
Так Бог велел, так надо нам.
А если будет крест отброшен,
Не много будешь весить сам.
И станет смерть души расплатой
За то, что чаши не хотел Испить.
Затем был Бог распятым,
Чтоб Дух наш оставался цел.
Ты держишь этот свод небесный.
Кому ж направить свой протест?
Кто полон радости воскресной?
Лишь только тот, кто вынес крест.

Гадкий утенок идет по своей тропке без всякой цели.
Все большие дороги, железные и шоссейные, ведут из одного птичьего двора в другой, и на всяком дворе утенка будут клевать.
Вот он и идет — в сторону от больших дорог, по тропинке, где будут деревья, кусты, пригорки, может быть, лужи, а может быть, и озерко…
Но больше ничего. Надо идти и идти.
С одной, впрочем, надеждой: что этот путь без цели имеет свою собственную, скрытую, внутреннюю цель.
То, что я пишу, — для гадких утят. Для тех, кто хочет найти не другой птичий двор, а самих себя. Если вам не этого хочется, если какой-то улучшенный птичий двор вам нравится, — не читайте дальше. Это не для вас. Это не ваш путь.
Я не хочу вас соблазнять и делать несчастными, сбивать с вашей дороги. Ездите, пожалуйста, в автобусах и в поездах…
А я пошел пешком.

И нам вовеки не понять
ни высших замыслов, ни целей…
И вновь приходит благодать,
Как только мысли присмирели.

И вновь приходит тишина,
Как вздох глубокий, без причины,
И зелень леса пронзена
Огнем зардевшейся рябины.

Как будто мы вошли в костер,
И в нем горим и не сгораем.
И края нет -- сплошной простор,
И мы уже за нашим краем.
… показать весь текст …

Пошлость — сестра Хамства. Пошлость — черта сравнительно благополучной жизни. При неблагополучии Пошлость легко уступает дорогу Хамству. Пошлость — вялая форма лихорадки прогресса, Хамство — острая (иногда летальная).

На свет выходим и на свет уходим
Всего одним движением — вперёд,
И лишь в конце безумный смысл находим,
Что выход там же, где и вход…
Едва рождаясь, тут же начинаем
Пусть медленно, но верно умирать,
И понимая, мы не принимаем,
Что жизнью нам положено принять…
Поставят крест на грустную могилу,
К которой близких приведут следы —
Мы из земли свою черпаем силу,
А вышли, как ни странно, из воды…
Смеётся космос чёрными губами,
Пришельцы наблюдают род людской,
… показать весь текст …