Tina L

Так смотришь ты надменно, свысока!
Что стынет воздух — без того морозный,
и Петербург предутренний, беззвездный,
не узнает в лицо тебя пока.

С прямой спиной, чуть набок голова,
одета — высший класс парижской моды.
Со всех сторон сквозь годы: «кто ты — кто ты»?
Решает безутешная молва.

Без имени, без дома, без судьбы —
ты незнакомка, фея, нимфа, тайна.
О, сколько их? попутчиков случайных —
твоей, о, неслучайной красоты.
… показать весь текст …

Это лето такое, что хочется плакать от грусти…
Я заплачу дождём — он у нас объективно идёт.
Ностальгия моя от себя никогда не отпустит
И ромашковым полем в ушедшие годы зовёт…
Столько лет пронеслось, пусть не каждое помнится лето,
Но остались в душе и леса, и луга, и поля…
Потеряться бы там — в этом милом до одури «где-то»,
Где высокими травами дышит под ветром земля…

Висишь себе над городом, над садом,
над частоколом кривенькой ограды,
над вечно зеленеющим козлом…
Под крылышком, под сердцем, под ребром.

Летишь с любимым без часов и карты —
достаточно, что вы вдвоем крылаты.
И остроносой туфелькой в пыли
царапнешь бок оставленной земли.

Безвременье, подколотое к небу,
с изнанки быль, снаружи скажут — небыль.
…На город выпал прошлогодний сон —
о том, как мы летали — я и он…

Вот и промчался июнь, словно поезд курьерский:
Звонкий, душистый, цветной, непростительно-дерзкий,
Смелый, решительный, вольный, чуть-чуть бесшабашный,
Быстрый, уверенный, ловкий, надёжный, бесстрашный…

Ночью июль под окошки подгонит вагоны.
Я не замечу подмены, мне аист знакомый
Выдаст секрет, и его разнесёт трясогузка:
Завтра июль. Мне сегодня от этого грустно…

Et une tasse d’eau fait rever
Henri Michaux

А чашка воды мечтает
Анри Мишо

Я спящей чашкой был, внутри звенела
Нагая и бесстыдная вода,
Я был настолько маленькой и белой,
Что на столе невидной иногда.

Во мне внезапно радуга проснулась,
Зажжённая от хрупкого тепла,
Когда губами края ты коснулась,
… показать весь текст …

Стыдливый звон разменянных монет,
Худые пальцы ловкача-мздаимца,
«Да» подразумевает сотню «нет»,
Которые произнести боимся.

Огонь всегда живёт, дыша
За пеленой густого дыма,
Жизнь беспричинно хороша,
Хотя порой невыносима.

Вода восходит до небес
и вновь торопится спуститься
затем, чтоб всё-таки воскрес
росток под снежной плащаницей.

Дожди идут наискосок
и возвращаются по кругу
туда, где радуга в висок
уткнулась пойменному лугу.

Подрагивает тонкий мост,
парит знамение завета.
И кажется, что очень прост
путь до зимы сквозь дебри лета.

Бессонницей в свои границы
Рассудка мы помещены,
Всё так… а спят ли наши сны?
И что за явь несчастным снится?

Соревнуются в пенье лягушки и птицы,
Мошкара начинает играть в чехарду,
У стоячей воды пустотой насладиться
Нас зовут небеса, отражаясь в пруду.

За терпенье в награду приходит затишье,
Как возможность короткую память прочесть,
Этот вечер как странное четверостишье,
Где дыханье меж строчек негромкое есть.