Павел Сависько

Сумерки бывают не только между днём и ночью, не только между весной и зимой, не только между зрелостью и старостью, между расставанием и новой встречей…
И вроде бы знаешь что будет, но как-то без уверенности, определенность ещё не наступила, как перекрёсток, как невесомость без надёжной опоры, а в этой невесомости без опоры, мы меньше всего знаем кто же мы такие на самом деле, потому что нет точек отсчёта, с которыми мы обычно себя отождествляем.
Так что сумерки это время перекати поле без корней, и мы — это и есть ветер который их катит, куда? Зачем? Не важно , — такое время.

Даже буйный ветер, смиряется и ведёт себя очень тихо, что бы не побеспокоить нежное цветение сакуры …
Видимо она и его приручила…

Как бы не было трудно, успокаивает одно —
Только тебе одному
Под силу прожить свою жизнь

В некоторых, особо сложных вопросах, отсутствие опыта может служить преимуществом, а не недостатком, так как отсутствует зашоренность привычными шаблонами и стереотипами решения задачи.
И тогда новые подходы и идеи, свободные от застарелых догм, приходят быстрее.

Можно и не признавать свои ошибки, но это не спасёт
От боли их последствий.

Особо сильная тоска, замешанная вперемешку с воспоминаниями не обязательно означает что всё заканчивается, не только у котов девять жизней, наоборот, большая редкость, если человек проживает, только одну…
А расчистка места для новой — это всегда больно, как вырубить старый сад, который больше не плодоносит.

Зачем удивляться, когда уходят молодые, они просто проиграли своему главному партнеру и противнику, ведь простую шестерку нужно бить простой семеркой, а не тратить на неё своего козырного туза.
Нельзя растрачиваться на мелочи, если у вас на руках такие тузы как здоровье,
Опыт и чувство юмора, для них прийдёт свой черед и достойное испытание,
Которое наш противник держит в запасе, хитро вынуждая потратить наш лучший арсенал, на мелочевку, что бы обезоружить.
По поводу противника, что бы не было лишних фантазий — это наша смерть, с которой мы сражаемся всю жизнь, а не только в последний час, и только она может сделать нас сильными и умными, как достойный противник, а заодно и честный советник, смотрящий прямо в глаза, и принести в жизнь больше чем самый лучший друг, а потому кем её считать —
Сложный вопрос. Ведь мы не меняемся пока она не постучит нас по плечу с отеческой улыбкой и не скажет:
— Ещё рано))

Самая правдивая правда предпочитает прятаться в шкафу в виде скелета, или висеть на стене в виде ружья, которое обязательно выстрелит в третьем акте, и сколько её не прячь от себя, а шило в мешке не утаишь, потому что когда-нибудь, на него обязательно сядешь — таково свойство правды которую прячешь.

Тогда я задумался, сколько еще протяну. Я попытался себя осмотреть. Я пощупал пульс. Сначала никакого пульса не было вообще. Потом он вдруг как бы забился. Я вытащил часы и засек его. Получилось сто сорок семь ударов в минуту. Я попытался послушать сердце. Я его не услышал. Оно перестало биться. Отсюда мне пришлось сделать вывод, что оно там было, все это время, и билось — только я не знаю как. Я обхлопал себя спереди, от того что называю талией, до головы, и немного с боков. Но я ничего не почу…
… показать весь текст …

Привезут, например, от багетчика в новой раме картину и поставят в столовой. Тетушка Поджер спросит, что с нею делать, а дядюшка Поджер ответит:

— Ну, это уж предоставьте мне. Пусть никто, слышите, никто об этом не беспокоится. Я все сделаю сам.

Дядюшка Поджер снимет пиджак и возьмется за дело. Он пошлет горничную купить на шесть пенсов гвоздей, а следом за ней одного из мальчишек — сообщить, какого размера нужны гвозди. Постепенно он разойдется и заведет весь дом.

— Теперь, Уилл, сходи-ка за…
… показать весь текст …