Я мысли в форму облекаю
всегда по методу Прокруста:
Всё лишнее я отсекаю —
так завещал мне Заратустра…

С этого понедельника новую жизнь не начинаю… Нет сил.

по свадьбам ездит массовик,
таков типаж — играть привык.
хор плясунов и подпевал
с собой привозит он на бал.

Счастье моё, я тебе не открою тайну,
ты это знаешь, но забывать не спеши:
лучшие — далеко не всегда популярны,
а популярные — отнюдь не всегда хороши.
Нет, не деньгами, не славой измеришь опыт,
вклад в этот мир и оправданность любви.
Знаю таких, кто звездой себя мнит бесспорно,
но присмотрись: до тебя им — как до звезды.
Тише твой свет, но ярче голос из сердца.
Не погаси его! Не гонись за толпой.
Нет, не известностью люди спешат согреться.
Ты же им дорог таким, как ты есть — собой.
Деньги и слава временны. Счастье — тоже.
Вечно лишь тихое эхо твоих шагов…
… показать весь текст …

От суеты и дел земных оторван. Прикован словно на галерах раб, к постели жёсткой, очень неудобной, как в сеть попавший рыбакам невинный краб.

Ах, эти карие глаза,
В них солнца свет и бирюза,
В них столько блеска, теплоты,
И несказанной красоты.

Я в них тону, как дивный сон,
Как нераскрывшийся бутон,
И ярким пламенем горя,
В свинцовых тучах декабря.

Я между небом и землей,
Хочу быть лишь с одним тобой,
Мотив мелодии плывет —
В моей душе любовь живет.
… показать весь текст …

Самокритика — способ отбить хлеб у критика.

Пауки стали домашними животными значительно раньше кошек.
Но человек их почему-то до сих пор боится.

Невозможно больше терпеть. Сил моих нет. Возможно, придётся обратиться к специалисту. Возможно даже к психиатру. А там и до лоботомии шаг. И вечная нирвана и покой.

Как же хочется кота!

Сидеть на диване, погрузив свои пальцы в кокон его пушистой шерсти/кокон его гладкой шерсти/кокон его голой горячей кожи/просто в кокон, что бы это ни значило и наслаждаться счастьем.
Рассказывать ему свои горести, радости, чушь нести, а он мурлыкал в ответ что-то однозначно одобрительнее, типа «да, ты права, права.» Или «вот козлы», а потом крем глаза увидеть, как он в нужных моментах всплеснул лапками «да ты что!»

Но главное. Его же можно будет утопить в любви! Тискать, мимишничать, а в минуты отчаяния и легкого сумасшествия завернуть в плед и укачивать под звук дождя.

«Вздыхает»

В шаге от того, чтобы повторить путь девочки с варежкой или обменять ребёнка с аллергией на котов на кота.
На
… показать весь текст …

Август откупорил бутылку белого и подогрел на водяной бане розы. Расчесал астры. Подсинил сливы. Объявил аллергию на полынь.
Тени стали мягче, деликатнее, послушнее. Рассвет плавнее, словно вышедший из моды полонез. В траве — благородная ржавчина. В витринах — хохлома. Ветер будто из фена, и солнце, запекшееся до пастилы.

Уже пахнет кислым солодом и хлебом. Черным чаем, четверговой солью, дичью и табаком. Прогрелись дороги, сады, авеню. Книги на полках и телефонные справочники. Песочные часы. Кашемировые пальто в чехлах. Поезда, вернувшиеся с юга. Кольца на загорелых пальцах. Простые карандаши и чечевица в холщевых мешках.

Поля за городом напоминают персидские ковры. Небо — сивуху. Уваренный воздух впору консервировать, как лечо, а плотные туманы раскраивать на подушки.
Вянет морковная ботва.
Выгорели футболки, челки, тату.
Из проезжающих машин картавит Mylne Farmer.
Загар догоняет плечи.
Хозяйки отбеливают простыни.
Бабушки вяжут береты.
В церквях поют псалмы…