Auska

Однажды город накрыла лихорадка беспризорности: на экраны вышел фильм «Республика ШКИД». ДК им. Ярославского терпел небывалый денежный подъём. Мы ходили на все три сеанса ежедневно — ходили классами, группами и дворами.
Наш привокзальный район, именуемый блатными КПД (крупно-панельные дома) имел десятки Мамочек, Гог, Янкелей, Цыганов, Савушек и прочих ярких представителей нашумевшего фильма. Мне присвоили имя «Тоня Маркони», хотя для простоты обращения я была просто Марконей. «Мамочкой» в нашем…
… показать весь текст …

Марга гладит Гале грудку
И рабочий пальчик слЮнит,
Галя женственна, как утка,
Без ума от Гали Бунин.

Почему понять не в силах
Седовласый русский гений —
Никогда ему Россию
Эта Галя не заменит!..

…можно быть смешной —
распущенной-и не играть словами…
М. Цветаева

Жахнем по маленькой, что ли,
Кто нам теперь запретит?
Пусть нашей совести кролик
Перед удавом не бздит!
Что ты уставился в скатерть —
Это пролито вино!
Кровь у нас ярче, касатик,
Кровь наша — красный щенок:
Бегает, не уставая,
По цепи — круг да кружок…
… показать весь текст …

Как перестать быть девочкой
Маленькой, зелёной
И наконец, стать бабушкой,
Опытной, прожжёной.

В подъезде не бояться
Наглых наркоманов,
А сплёвывать им под ноги:
«Слышь, слизь — я от Вована!»

И прекратить с внучатами
Придуриваться шумно,
А с ними разговаривать
Размеренно и умно.
… показать весь текст …

Юная особа родных кровей затеяла недвусмысленный разговор.
— Вот ты скоро умрёшь, с кем бы ты хотела встретиться на том свете?
— Хотела бы встретиться со своей мамой, с бабушкой, с крёстной…
-А из мужчин — с дедой?
— С Иваном Буниным.
-А почему?
— Потому что с дедом я была уже знакома на этом свете!

Из-за оснеженного стога
Выходит Пушкин, хмур и снул —
Взглянул на мглистую дорогу,
Зевнул и гульфик застегнул.

Колышет ветер бакенбарды,
Под носом сыро, пуст карман,
Но есть ещё на свете бабы —
Сей возвышающий обман!

Старик! Не выворачивайся наизнанку — она такая же изношенная, как и твоя наружка…

Когда ветра напали на округу,
Как псы цепные сорвались листы.
И пегой сворой, тыкаясь друг в друга,
Рванули в край извечной теплоты.

Ребром, плашмя —
Летели, как умели,
Но только ни один не долетел.
Как будто псами были в самом деле,
А осень им устроила отстрел…

Что же ты шепчешь —
Гладкая, влажная, скользкая,
Разделённая полоской на «лево» и «право» —
Ходящим туда и назад, туда и назад
Одетым в резину перпетуумобилям?..
Только стонешь, визжишь под их напором,
Покуда не оставят они тебя на крутом вираже —
Осенняя дорога…

Пугаясь, грешники просили,
Бледнели: «Господи, спаси!»
И неумело грудь крестили,
Как повелося на Руси.

И, жизнь припомнив вдруг родную,
Бросали распоследний взгляд
На близость окон роковую,
Где страшно молнии горят!

Но небо гневное смолкало,
Туманилась луна в окне
И начиналось все сначала:
Петлял Петро к чужой жене.