Прошлому позволено быть вечным
И лететь как птице за тобой.
Через годы в жизни безупречной
Взмахом крыльев возмутить покой.
Растревожить поздним угрызеньем
На кресте раскаянья распять.
Только вот, к большому сожаленью,
Стрелки невозможно сдвинуть вспять.
Всё будет… Ты знаешь, что всё ещё будет,
А он ведь не тот, да и рядом не те…
За круглым столом, на серебряном блюде,
Печаль отражалась твоя в суете.
Потрёпанно платье своё не снимаешь,
Недель где-то две или три — со среды.
Вот так и ложишься в тиши, засыпаешь
С мечтою — взлететь птицей вверх до звезды.
Где лёгким касанием звёздную россыпь
Для нежных желаний, ты с неба сметёшь.
Чтоб каждый забыл про печаль и про слёзы,
Про жизнь, про любовь, что дарила лишь ложь.
Маятник сердца качается ровно вдоль
Линии жизни, касаясь краёв листа.
Внутренний Нильс отныне не ищет дом,
Клин разрезает небо над вечным льдом —
Маленький Нильс сегодня крылатым стал.
я любим-траву разотру, я дущицы возьму венок
в чистом полюшке по утру,
не жалея спины да ног.
я росой окроплю седум, белым мхом оласкаюсь всласть,
пусть не будет тяжелых дум,
пусть любовью вершится страсть,
чертогон принесет покой, ночесветом удачу в дом
приманю к тебе, чтоб земной
путь был радостью, не крестом.
всех нечистых вербеной прочь, клевер, лютик да соль болот,
пусть сменяется день и ночь,
ток земли и журчанье вод,
травы шепчут мне на ветру, сколько кроется в них добра,
я колечком их соберу,
Поток вранья. Обиды… склеенные строки,
Весь день кричишь, пьёшь кофе, куришь сигареты.
И настежь двери, в спину словно нож — упрёки,
Всему виной… (смешно ведь) — всякие приметы.
Скрипят перила, нервы бьют в висок, мне больно.
За нитью рвётся нить, а там и жизнь — проклятье.
А ты, смеёшься, и всё также недовольно,
Твердишь, что я навек разрушил твоё счастье.
Тогда скажи, зачем тебе любовь такая?
Я не игрушка из коллекции забытой…
С которой можно — в пустоту иглой втыкая,
Лупить при этом по ногам отцовской битой.