Хоть раз помолись обо мне как о пище, пока я еще в пути,
Смотрю из окна на таксистов и нищих, и сердце стучит внутри,
Пока я целую экран телефона, сжимаю с душой кольцо.
Молись за меня, и быть может, я вскоре увижу твое лицо.

Если был бы у дальних дорог запах дома, а в небе — Бог,
Я не видел в пути бы снов, и не знал нецензурных слов.

Если есть на планете свет, он, должно быть, вдали от всех,
Спит в каком-нибудь там селе, в отсыревшем углу сеней.

Но когда горько плачет мать, свет накроет её кровать,
И крадется исподтишка, дабы снова ей помешать.

Собственно, этот мир ты будешь описывать на ночь детям.
Убереги их от сплетен, грома и буйного ветра.
Слушай их, глядя в выпуклые глаза.

Что может быть коварней, скажи, на свете
Чем убежать за две тысячи километров,
И не вернуться уже никогда назад?

нна Гольц-Хохлова
В воздухе не было ни табака, ни лука.
Люди в домах содрогались от каждого стука,
Дождь поливал цветы и топил в траншеях.
Город в промокшей листве уже был по шею.
Только народ не пытался выжить, многие не пытались,
Транспорт в метровых лужах сливался в танец,
И заглушал тревожные крики чаек.
Ради кого все это? Как его величают?

Я шел босой, а люди смотрели вослед мне косо,
Дым сигарет потихоньку вливался в воздух
И растворялся в нем в считанные минуты.
Где-то вдали уже слышался запах лука,
… показать весь текст …

Поспеши, город снова остыл.
И родители ждут, не тревожась.
Если вводят иголку под кожу,
То выбрасывают в кусты.
Если хочешь все время расти,
Не пытайся казаться моложе.

Поспеши, пока есть «я и ты»,
Пока улицы рады прохожим,
Пока дети мечтают в окошке
Повидать разводные мосты.
Поспеши, чтобы завтра найти
Путь туда, где хоронят не лежа.

…Дай сил ему не сутулиться,
Когда неживой апрель
Поднимет метель
На улице.

Стихи догорают в печке, открыты все окна и двери,
Сын вышел с собакой к речке и тихо сопит Апрель.
Пусть Солнце его подлечит и добрые добрые звери
Покажут куда бесконечный их всех поведет тоннель.

Пусть Солнце ему даст имя, которого я не знала,
Пусть беды проходят мимо и слышится смеха залп,
И в этом лесу красивом звезда ему будет знаком,
И если исчезнут силы, чтобы громко меня позвал.

Здесь нет бирюзовых веток, свисающих надо лбами,
И птицы сидят по клеткам, и редко когда в руках.
Сын может хранить секреты и не шевелить губами,
Когда он поет куплет из кинофильма о трех Богах.
… показать весь текст …

Миллионы детей не приходят домой со школы, и никто ведь не знает как это предупредить. Их родители не находят потом покоя, и надеются, что какая-то будет нить. Трут сырые глаза и пытаются спрятать горечь, у окна целый день караулят и сторожат. И пропал аппетит, ничего от себя не скроешь. И куда же им деться, куда им теперь бежать? Эти дети вчера сидели на остановке, и казалось, что они рядом, что где-то тут. Эти дети вчера кормили зайчат морковкой, а сегодня их ищут миром, и не найдут. Я хотела бы знать, для кого они пишут строки, или может другие привычки у них взялись. Кто уехал в Китай? Кто стал выбритым и высоким? Кто строитель, а кто боксер или фигурист? И вернутся ли эти люди вообще обратно? О пропавших, я знаю, много не говорят. Но родители ждут, держат крепко платок помятый, и квадратное фото целуют и теребят.

Я хотел бы о многом сейчас сказать,
И встречать Новый год по привычке.
Только ходят раз в сутки к тебе поезда,
И, к несчастью, стоят электрички.

Увижу его под крышей, в невыглаженной рубашке.
Он стал одиноким дядей и, кажется, только пил…
Ты сделай, Господи, правда, как было уже однажды.
Ему ведь не хватит время, и может быть, даже сил!