Маркер

Эту улицу, в сон погруженную,
Ярким солнцем завороженную,
Ни гроза, ни дожди, ни метелица
Разбудить никогда не осмелятся.
Эту улицу с болью сердечною
Время выткало трелью скворечною,
Запечатало звездами ранними
За горами высокими, дальними.
Затуманило вишней нарядною
И лозой заплело виноградною,
Под сиренями спрятало росными,
Чтобы мы не нашли ее взрослыми…

Добродетели несут награду не сами по себе, а за смирение.

Вот такая мысль есть у великих отцов. Представьте, что эта мысль — дождь, и станьте под нее, как под холодный душ. Или представьте, что она — град, и тоже станьте. Пусть этот град побарабанит вам (мне, им, всем) по лысине. Мы ведь страшно хотим гордиться собой. И чем еще гордиться, как не своими добродетелями. А добродетели, оказывается, мостят нам дорогу в ад, если мы посреди благих трудов не смиряемся. Человеку гордому лучше не иметь заметных добрых дел, а то он от любви к себе совсем осатанеет.

Однажды к Мастеру Чжану пришли трое его детей, и каждый желал странного.
— Почтенный родитель, — жеманясь и краснея, сказал старший сын. — Мне кажется, я люблю мужчин больше, чем женщин. А среди мужчин больше прочих мне по сердцу Ван Инхуй из соседней деревни. Он такой… такой!.. он как Бьякуи из «Блича»!.. Я понимаю, ты хотел видеть во мне опору в будущем, продолжателя рода и наследника своего мастерства, но… извини, я хочу иначе. Ничего, если я приведу в дом Сунь Ахуя, и мы будем спать в одной…
… показать весь текст …

Чтобы зла в мире было меньше, нужно начинать с себя, как ни банально это звучит.
Нужно, чтобы зла было меньше в нас самих, тогда его будет меньше вокруг нас.

«Всяк человек ложь» — не в том ложь, что все люди лгут, а в том, что все люди всегда изменчивы и в своей изменчивости не могут быть постоянной опорой.

Жизнь — это не вчера и не завтра, а то, чем мы живем в эту самую минуту.
Тот, кто начинает жить, сразу начинает умирать…
Часть людей умирает в раннем возрасте, не достигнув зрелости. Другая часть, возмужав, умирает от распущенности и страстей, в погоне за наслаждениями. Еще одна часть, состарившись, запутывается в мыслях и желаниях, даже не успев заметить, что жизнь прошла быстрее, чем они предполагали.
И только единицы выбирают достижение благодати.
Почему только единицы?
— Потому что у людей…
… показать весь текст …

Договорились ребятишки играть в жмурки. Одному завязали глаза полотенцем. Убедились, что подсматривать не может, закружили его и разбежались кто куда. Стали звать, хлопать в ладошки, чтобы он по звуку их ловил. Мальчуган с завязанными глазами пытался их схватить, бросался на каждый шорох. А ребята вдруг притихли — и ни звука, как будто никого нет. Но мальчик уверен, что они рядом. Не видит, но верит, что они здесь.
Вера и есть уверенность в невидимом, как в видимом.
Мама уложила младенца спать, спела ему колыбельную, перекрестила, поцеловала и вышла в соседнюю комнату. Малыш не видит её, но верит, что мама рядом. Стоит её позвать, и она придёт.
Так и Бога, и Заступницу нашу Богородицу мы не видим, но Они рядом. Лишь только позовём — будут с нами, хотя мы Их и не увидим.

Искренний вопрос ученого к природе мог бы быть таким: «Природа, скажи мне, кто ты, чтобы я понял, кто я…».
Искренний вопрос историка к истории мог бы быть таким: «История, скажи мне, кто ты, чтобы я понял, кто я…».
Искренний вопрос священника к Богу мог бы быть таким: «Господи, скажи мне, кто Ты, чтобы я понял, кто я…».
Безошибочный ответ на все три вопроса мог бы таким: «Человек, найди Меня в себе!».

В детском доме батюшка со светлой душой окрестил сразу целую группу. Воспитательницу, которая для детей стала крёстной, они стали называть мамой. Группа была дружная. Конечно, и у них всякое бывало: могли и поссориться, и подраться. А потом опомнятся и друг другу руки протягивают:
— Прости меня.
— И ты прости.
Однажды появился среди них новенький и принёс с собой какой-то другой, недобрый дух.
Пропал у одного мальчика плеер. Кто взял? Без доказательств грешно кого-то обвинять. Пропал и пропал. А…
… показать весь текст …

Родители часто хотят, чтобы их дети вышли в люди, но когда они действительно выходят в люди, то перестают быть людьми и забывают родителей.
Самое лучшее для детей, когда мы заботимся о том, КАКИМИ они станут когда вырастут, а не о том, КЕМ они станут.
И все же нет ничего лучше на свете для всех людей, чем быть со Христом и остаться с Ним детьми.