А сердце — хрустальная крепость… И хоть высоки её стены… Сдаётся, без боя, за верность… И рушится, вмиг… от измены…

Возможно, этот мир идёт ко дну:
Плодит людей, смеющихся фальшиво,
И заставляет чувствовать вину
За то, что ты желаешь быть счастливым.

Не вижу смысла говорить и спорить пламенно,
Опровергая сплетни. Без сомнения,
Я помню зло не потому, что я злопамятна,
Скорее, в целях самосохранения.

Не нужно приходить ко мне из жалости
И руку подавать из сострадания.
Мы с вами ровня, пусть без самой малости,
Но я не жажду лишнего внимания.

Не стоит заниматься утешением
Души, и ни к чему манипуляции.
Я гордо принимаю поражение,
Но не приемлю пакт капитуляции.

И мне плевать, насколько вы обидитесь,
Что громко перед носом хлопну дверью я:
Меня особо бесит снисходительность
Как извращённый вид высокомерия.

Когда тебя любят просто за то, что ты есть на свете, всегда нужно быть готовым к нелюбви на тех же основаниях.

Влюблённый, по классике жанра, сдаётся первым.
Поднять белый флаг — не проблема… Но зло берёт:
Сначала тебе, как богине, приносят жертвы,
А после, как смертной, за всё выставляют счёт.

Не зная, сколько козырей в запасе,
Держать баланс — страшнейшая из пыток,
Ведь недостаток гордости опасен
Ничуть не меньше, чем её избыток.

На самой грани ясности рассудка
Я взгляд топлю в остывшей кружке чая.
Твоё «прости» звучит почти как шутка,
Но только абсолютно не смешная…

Есть душевный предел, где находят покой миражи,
Относительно всё: идеалы и верность решений.
Очень просто быть честным, когда нет причины для лжи,
И легко быть святым, если ты не встречал искушений.

Город нем, безоружен, готов ко сну,
От мороза впадая в кому.
Если ты задержал у себя весну,
То она не пришла к другому.

Мне хочется кричать, но город глух
К таким, как я, потерянным прохожим,
Кто жалкой половинкою от «Двух»
Не мыслит, не желает и не может.

Мне хочется спросить, но город нем,
Он пялится мне в спину фонарями,
А я под грузом собственных проблем
Бреду в метро, не шаркая ногами.

И, мыслями выкладывая стих,
Я вслушиваюсь — в плеере Бетховен…
Мне хочется кричать… А город тих,
Наивен и по-детски невиновен.

Минуты шли, врезаясь в память
Так беспощадно и сурово.
Порой молчанье может ранить
В разы больней, чем злое слово.

Полно мужчин… Найти бы компромисс
И вышибить из сердца острый клин,
Но жизнь теряет вкус и всякий смысл,
Когда тебя не любит Тот один.

Любовь проходит, я точно знаю,
И в этом знании есть спасенье
Для тех, кого подтолкнули к краю,
Лишив взаимности в миг прозренья.

Любовь проходит, когда закрыты
На сто замков и душа и двери,
Когда с холодной плитой гранита
Стоишь в обнимку, пытаясь верить.

Любовь проходит, когда от боли
Слова стихают и сохнут слёзы,
Когда с остатками силы воли
Ты отпускаешь мечты и грёзы.
… показать весь текст …

Не жди чего-то сверх… И будь что будет!
Ведь часто, обвиняя Мироздание,
Мы просто ошибаемся… Не в людях,
А в собственных нелепых ожиданиях.

По сути, извинения пусты,
Похожи на посмертную медаль.
Разбито сердце, взорваны мосты…
И толку, что кому-то «очень жаль»?

Не всякий шторм кончается крушением…
И только тот не станет самоедом,
Кто сможет отличить от поражения
Ничтожную по смыслу «непобеду».

Когда людей разводят перекрестки,
Приходит боль на смену эйфории.
А время лечит… медленно и жестко,
Латая раны без анестезии.

Волноваться вредно для здоровья.
Если в жизни бури и потери,
Лучше обходиться малой кровью:
Без скандалов, криков и истерик.

Чувства без взаимности — нелепы,
Как одно ведро на коромысле.
Если не выходит верить слепо,
Продолженье не имеет смысла.

Это низко — падать на колени,
Силою удерживать чужое.
Лучше, разогнав сомненья тени,
Отпустить, промолвив «Бог с тобою».
… показать весь текст …

Мужчина-волк исчез из обихода:
Куда ни глянь — смазливые щенки.
И женщине, поправ свою природу,
Приходится наращивать клыки.