Это сколько ж в человеке внутренних резервов. Вот вроде бы уже всё выболело дотла,и уже сто раз выстонешь: «Не могу больше!» — а нет,можешь. Можешь не только дышать,есть и спать,а еще и губы накрасишь,и шутке улыбнешься,и даже на лыжи встанешь. Верь в них,в эти самые внутренние резервы. Их нам потихонечку кто-то сверху подкладывает.
Тридцать восемь секунд до ухода в свои параллели —
Подкрутить тормоза, перекрасить потёртые крылья.
Не кормите укорами — мы их давно переели,
И не трогайте краник страданий — его перекрыли.
Сердце падало вверх, но в какой-то момент задержалось
В кроне старого вяза, что в парке скучает, безлиствен.
Передай коньяка — в нём легко растворяется жалость
К виртуальному праху подгнивших безжизненных истин.
Мы умеем в слова — и без слов, разумеется, можем:
Содержательных пауз на память отсыпано с горкой.
Тридцать восемь секунд, чтобы тонко прочувствовать кожей:
Предноябрьская нежность бывает особенно горькой.
Она смотрит на пламя и мысли её горят,
Исчезая в огне, пляшут лёгкие мотыльки.
Было время — и сотни великих вставали в ряд,
Чтобы только однажды коснуться её руки.
По болотам-трясинам ведёт непролазность троп,
Через вязкую тьму, что, порой, не даёт вздохнуть.
Как же этот простак, столь беспомощный остолоп
Одолел, лишь героям подвластный, последний путь?
Он стоит. Улыбается. Гордо не прячет глаз.
Через пляску костра видит — пальцы её дрожат.
И хотела бы крикнуть: давай же! Сейчас, сейчас!
Развернись и беги. Ты успеешь ещё бежать!
Маленькое пояснение: речь идет об Атропе, одной из греческих Мойр. Именно Атропа представляла собой рок, неизбежность. Атропа - перерезающая нити жизни.
И тогда ты бормочешь в тягучем своем бреду,
будто я на тебя насылала печаль-беду.
Я с целебной травой прихожу с потаённых троп.
Я целую висок, промокаю горячий лоб.
Ты клянешь меня, гонишь, велишь полыхать в огне,
Все мучения ада ты обещаешь мне.
Я считаю ночами твой каждый чуть слышный вдох.
Я не верю в твой рай и в твой ад. Бесконечный Бог
Для меня застывает холодным рисунком скул,
Отражаясь в жестоком изгибе привычных губ.
Ты твердишь, что я Мара, Геката и Вельзевул,
Потому ты со мной беспощадно бесстрастно груб.
тьма кромешная снегом сброшена
небо желтое как вода
заметелило снег порошею
что не выйти в мир никуда
боты пряжкою
к тонкой ноженьке
шубка теплая
шарф капот
сбереги любовь милый боженька
донеси меня до ворот
там подхватит он-
санки быстрые понесут скорей снег столбом
речи странные в книгах писаны
от него -весной