Кайлиана Фей-Бранч

Скажи, синеокая, что мне ещё хотеть?
Тонкие пальцы на шерсти и хлеба кусок.
Я был в этой жизни пронзительно одинок…
Я вою на звезды, в твой дом не пуская смерть.

Это Адам, ему шестнадцать. Поразительно хмур и груб.
Неумеющий улыбаться, коренастый, как старый дуб.
Бесконечно сутулый, тихий. Прячет сбитый кулак в карман,
А в кармане такое лихо…
— Уголовник и наркоман! — 
Говорят про него соседи,
— Беспризорник! Пройдоха! Вор!
По сугробам и гололеди он приходит в знакомый двор.
По оплёванным гребням лестниц на привычный пустой чердак:
В этом самом надёжном месте нет ни голода, ни собак.
Лихо фыркает, шерсть взъерошив, раздувает свои бока,
Вместо снежных холодных крошек — миска вкусного молока,
Мягкой кучей лежат матрацы, пахнет сыростью и теплом…
Это Адам, ему шестнадцать. «Забияка и костолом»
… показать весь текст …

И тогда ты бормочешь в тягучем своем бреду,
будто я на тебя насылала печаль-беду.
Я с целебной травой прихожу с потаённых троп.
Я целую висок, промокаю горячий лоб.

Ты клянешь меня, гонишь, велишь полыхать в огне,
Все мучения ада ты обещаешь мне.
Я считаю ночами твой каждый чуть слышный вдох.
Я не верю в твой рай и в твой ад. Бесконечный Бог

Для меня застывает холодным рисунком скул,
Отражаясь в жестоком изгибе привычных губ.
Ты твердишь, что я Мара, Геката и Вельзевул,
Потому ты со мной беспощадно бесстрастно груб.
… показать весь текст …

Одиночество — то, что сидит внутри. И не выгрызешь, не проймёшь.
От друзей -десяти-девяти-пяти- остаётся осенний дождь.
Остаётся осколок, грызущий плоть — силуэт уходящих спин.
Ты — холодный металл, что рожден колоть. Потому ты всегда один.

Одиночество — то, что сидит внутри. (Изу)вечное естество.
Обозлившийся пес, что рожден пасти нерастраченное родство.
Ты — холодный металл, острый блеск брони из неважных, ненужных фраз.
Сердце молит доверчиво: «сохрани» — с губ срывается слово «фас».

Ты — рожденный колоть, острие клинка. Сгусток горьких прошедших «бы».
О твой острый забор, о чугун замка разбивали слова и лбы.
И не выгрызти боль, не пронять мольбой ни снаружи, ни изнутри.
Одиночество — то, что всегда с тобой. Одиночество_это_ты.

У Лиз бесцветно-сухие кудри, размер одежды, наверно, сотый.
И руки вечно в муке и пудре — с восхода солнца кипит работа.
Открыты настежь резные двери, наполнен запахом спящий город.
Пекарня Лиз на тенистом сквере. У Лиз цветастый подол и ворот,
Веснушек рой на лице курносом, румянец щедро раскрасил щёки.
Каким ещё удивишь вопросом о нашем сказочном хлебопёке?
К ней ходят старые, ходят дети. К ней едут люди с любых окраин.
Пухляшке Лиз — лишь одной на свете! — такой бесценный талант подарен.
У нашей Лиз золотые руки. В любом рогалике, в хлебном море
Есть средство против тоски и скуки, живёт лекарство от всякой хвори.
Когда гроза прервала прогулку, ушла любовь, повредил колено —
Купи у Лиззи простую булку и боль отпустит тебя из плена.
У Лиз смешные большие уши и голос слишком уж басовитый,
Но Лиз латает больные души. Лиз с каждым ласкова и открыта.
… показать весь текст …

Что ты, добрый молодец, так невесел? Богатырской силой томится грудь.
Хочешь быть героем стихов и песен?
Мир привычный стал непомерно тесен?
Нет покоя с этой геройской спесью!
Ладно уж, придумаем что-нибудь.

Если кладенец запылился в ножнах, если кровь бегуча и горяча,
Ты ступай по тихой лесной дорожке —
Там зеленоглазые бродят кошки,
Там стоит избушка на курьих ножках
В зарослях бездушницы* и плюща.

И, когда вечерние пляшут тени, у её порога пирует смерть.
Завтра, на прощеное воскресенье
… показать весь текст …

Не отпускай моих холодных рук.
Не дай порваться этой тонкой нити.
Я солью с мелом начертаю круг
и не пускаю тьму в твою обитель.

Под светом звезд, в мерцании свечи
Твой взгляд бездонней вечного колодца.
Не закрывай глаза. Не бойся. Не молчи.
Мы доживем до следующего Солнца.

А пиши — не пиши. Не узнают и не поймут.
Хоть всю выверни душу — никто не подаст руки.
Так неси же уверенно свой расписной хомут
И попробуй дожить до концовки своей строки.

Она смотрит на пламя и мысли её горят,
Исчезая в огне, пляшут лёгкие мотыльки.
Было время — и сотни великих вставали в ряд,
Чтобы только однажды коснуться её руки.

По болотам-трясинам ведёт непролазность троп,
Через вязкую тьму, что, порой, не даёт вздохнуть.
Как же этот простак, столь беспомощный остолоп
Одолел, лишь героям подвластный, последний путь?

Он стоит. Улыбается. Гордо не прячет глаз.
Через пляску костра видит — пальцы её дрожат.
И хотела бы крикнуть: давай же! Сейчас, сейчас!
Развернись и беги. Ты успеешь ещё бежать!
… показать весь текст …

Если не можешь писать о правильном — девочка, не пиши.
И не расходуй чернила зря, строчкам даруя крик.
Жизнь расстилает извивами тонкие линии-виражи,
Если забылся, ушел за край… Считай, ты уже погиб.

Если забыться, уйти за край — считай, нет пути назад.
И имя твое будет стерто из всех историй и добрых книг.
Если не можешь писать о правильном — мучайся, вспоминай,
Но никогда не ходи на свет, за детством и напрямик.

Пусть будет сказка о теплой квартире и яблочном пироге,
Доме, где муж и веселые гости. Где вечно царит уют.
А феи и звезды… Упрячь их подальше и не выпускай вовне:
Заметят любимые и родные — не сжалятся, заклюют.
… показать весь текст …