Скажи, синеокая, что мне ещё хотеть? Тонкие пальцы на шерсти

Скажи, синеокая, что мне ещё хотеть?
Тонкие пальцы на шерсти и хлеба кусок.
Я был в этой жизни пронзительно одинок…
Я вою на звезды, в твой дом не пуская смерть.

Это Адам, ему шестнадцать. Поразительно хмур и груб.
Неумеющий улыбаться, коренастый, как старый дуб.
Бесконечно сутулый, тихий. Прячет сбитый кулак в карман,
А в кармане такое лихо…
— Уголовник и наркоман! — 
Говорят про него соседи,
— Беспризорник! Пройдоха! Вор!
По сугробам и гололеди он приходит в знакомый двор.
По оплёванным гребням лестниц на привычный пустой чердак:
В этом самом надёжном месте нет ни голода, ни собак.
Лихо фыркает, шерсть взъерошив, раздувает свои бока,
Вместо снежных холодных крошек — миска вкусного молока,
Мягкой кучей лежат матрацы, пахнет сыростью и теплом…
Это Адам, ему шестнадцать. «Забияка и костолом»
… показать весь текст …

И тогда ты бормочешь в тягучем своем бреду,
будто я на тебя насылала печаль-беду.
Я с целебной травой прихожу с потаённых троп.
Я целую висок, промокаю горячий лоб.

Ты клянешь меня, гонишь, велишь полыхать в огне,
Все мучения ада ты обещаешь мне.
Я считаю ночами твой каждый чуть слышный вдох.
Я не верю в твой рай и в твой ад. Бесконечный Бог

Для меня застывает холодным рисунком скул,
Отражаясь в жестоком изгибе привычных губ.
Ты твердишь, что я Мара, Геката и Вельзевул,
Потому ты со мной беспощадно бесстрастно груб.
… показать весь текст …

Одиночество — то, что сидит внутри. И не выгрызешь, не проймёшь.
От друзей -десяти-девяти-пяти- остаётся осенний дождь.
Остаётся осколок, грызущий плоть — силуэт уходящих спин.
Ты — холодный металл, что рожден колоть. Потому ты всегда один.

Одиночество — то, что сидит внутри. (Изу)вечное естество.
Обозлившийся пес, что рожден пасти нерастраченное родство.
Ты — холодный металл, острый блеск брони из неважных, ненужных фраз.
Сердце молит доверчиво: «сохрани» — с губ срывается слово «фас».

Ты — рожденный колоть, острие клинка. Сгусток горьких прошедших «бы».
О твой острый забор, о чугун замка разбивали слова и лбы.
И не выгрызти боль, не пронять мольбой ни снаружи, ни изнутри.
Одиночество — то, что всегда с тобой. Одиночество_это_ты.

У Лиз бесцветно-сухие кудри, размер одежды, наверно, сотый.
И руки вечно в муке и пудре — с восхода солнца кипит работа.
Открыты настежь резные двери, наполнен запахом спящий город.
Пекарня Лиз на тенистом сквере. У Лиз цветастый подол и ворот,
Веснушек рой на лице курносом, румянец щедро раскрасил щёки.
Каким ещё удивишь вопросом о нашем сказочном хлебопёке?
К ней ходят старые, ходят дети. К ней едут люди с любых окраин.
Пухляшке Лиз — лишь одной на свете! — такой бесценный талант подарен.
У нашей Лиз золотые руки. В любом рогалике, в хлебном море
Есть средство против тоски и скуки, живёт лекарство от всякой хвори.
Когда гроза прервала прогулку, ушла любовь, повредил колено —
Купи у Лиззи простую булку и боль отпустит тебя из плена.
У Лиз смешные большие уши и голос слишком уж басовитый,
Но Лиз латает больные души. Лиз с каждым ласкова и открыта.
… показать весь текст …

Что ты, добрый молодец, так невесел? Богатырской силой томится грудь.
Хочешь быть героем стихов и песен?
Мир привычный стал непомерно тесен?
Нет покоя с этой геройской спесью!
Ладно уж, придумаем что-нибудь.

Если кладенец запылился в ножнах, если кровь бегуча и горяча,
Ты ступай по тихой лесной дорожке —
Там зеленоглазые бродят кошки,
Там стоит избушка на курьих ножках
В зарослях бездушницы* и плюща.

И, когда вечерние пляшут тени, у её порога пирует смерть.
Завтра, на прощеное воскресенье
… показать весь текст …