Сидели в тихом мы кафе,
О чем-то споря — по привычке.
Сгорела страсть быстрее спички
И обнажила боль в душе.

(Влюбленность — только мишура…
Влеченья будет срок не долог,
Когда из склок и недомолвок
Растет бесчувствия гора.)

Напротив нас сидел старик
И тоже ссорился с женою,
Ссутулившейся и седою.
Вдруг перешли они на крик,
… показать весь текст …

Ветры детства плетут узоры
Той страны голубого ситца,
Где в открывшиеся просторы
Бьёт родная ключом криница.

Осторожно скрипят калитки,
Тени шарят в углах как дети.
Зазевались от солнца блики,
Но куда им от дома деться?

Мягким цветом столетней груши
Двор усыпан — ковёр домашний, —
Обнимает кусочек суши —
Мир, изученный до мурашек.
… показать весь текст …

я смело возражал начальству
кричал неправда ерунда
но вырывались лишь концовки
да да

Подари мне с утра ромашки,
на окно их поставлю в вазу,
украшением многоэтажки
они станут, конечно, сразу.

Слов к ромашкам совсем не нужно,
в них твое тепло и забота,
оставайся со мной на ужин —
я добавлю нежные ноты.

Вечер томно накроет плечи
и заблудится в мире нашем,
без обид и противоречий,
только мы и букет ромашек.

«Ежу понятно!» и еще 15 выражений, которые знакомы нам с детства, но откуда они взялись?

Ежу понятно!
«И ежу понятно» — это выражение стало известным благодаря стихотворению Маяковского («Ясно даже и ежу — / Этот Петя был буржуй»). Появилось оно в советских интернатах для одарённых детей. В них набирали подростков, которым осталось учиться два года (классы А, Б, В, Г, Д) или один год (классы Е, Ж, И). Учеников одногодичного потока так и называли — «ежи». Когда они приходили в интернат, двухгод…
… показать весь текст …

Если в Индию, то уж точно — к стенам Аджанты*,
в желтом сари, с кольцом в носу — как заведено.
Раджеш скажет, куда идти, но не выдаст карты
и, жуя свой гулаб джамун*, брякнет: «Все равно.

Если Шива танцует о смерти и тАндава-нритья*
воскрешает умерших, то мы с ними — заодно.
Рассказать бы тебе, как сын мой Мукул-Адитья *
в бое с Праном погиб. Видишь, солнце уже взошло!» —

и всевидящим оком Сурья* окинет землю.
«Слышишь, гомон кобыл колесницы златой его?
Будь отшельником, я помолился б младому…
… показать весь текст …

Успокой меня, смерть. На костлявых руках убаюкай
Искушённого в страсти к интригам адамова сына
До того, как толпа разорвёт под утробные звуки
Из дымящейся ямы, моей оркестровой могилы,
Человека, со слов итальянского друга «la stolto"*,
Достоевскую тварь, чьё лицо можно спутать с кулисой.
На затоптанной сцене, пронизанной детищем Вольта,
Я стою перед сотней людей, крепко-накрепко стиснув
Пожелтевшие в детстве от сладостей ровные зубы.
Проклиная судьбу, что связался с капризным искусством,
Я читаю сонеты Шекспира небрежно, чуть грубо.
Театралы в щенячьем восторге к подмосткам несутся…
—Новичок, не забудь вымыть пол у актёров в гримёрках!
От пошарпанных кресел, боюсь, не дождёшься оваций.
… показать весь текст …

Любовь приходит во время всегда
Как вспышка, как удар, как наваждение.
Кто встречи ждёт, с ней, долгие года,
Кому хватает одного мгновения.
Одним дан Божий дар её сберечь
И пронести сквозь годы испытаний.
Другим, как в сердце нож иль острый меч,
Приносит боль и множество страданий.
Корабль любви и гнется, и скрипит,
И стонет у судьбы во власти.
И как об рифы о семейный быт
Порою разбивается на части.
Любовь уходит молча, невзначай
Без помпы, без прикрас, без обещаний.
… показать весь текст …