Капля на стекле точкою легла.
Вот ещё одна к ней уже стекла.
Следом и другие, всех не сосчитать.
Падают впервые, не за что ругать.

Небо посылает дождик озорной.
Струйками бросает всё умыть водой.
Чтобы растопились в рощице снега,
Чтобы зеленели вскоре деревца.

Убежит водица ручейком звеня,
Быстро состоится озарение дня.
Улыбнутся лица, станет и теплей.
Радость воцарится полнотой своей!

Как небосвод свинцов этой весны…
Как солоны кровавые подтёки…
Мы — жертвы искалеченной страны.
Мы — пища обезумевшей эпохи,

где ненасытен смерти аппетит…
И боль утраты мне заполнить нечем.
И никогда в те двери не войти,
где огнестрельным каждый был помечен…

Как выстрел в лоб, мне выпала — вина
за нашу «дальновидную» державу…
По убиенным бьют колокола,
но бой их, словно скрип качелей ржавых.

Бог всех прощает. Одних — в Раю. Других - в Аду.

Душа духовно недалеких оказывается «с душком».

Теракт в Москве… Погибли люди,
За что ушли не попрощавшись,
Это их порвались молодые судьбы,
Их жизнь ушла…, даже не начавшись.
Бандитов всех найдут и всех их покарают,
За слёзы матерей, отцов и жён,
За детей и близких, пусть они все знают.
Не забудем мы все… этот чёрный день.
Пусть они не думают, что мы все испугались,
Наоборот сплотимся и станем сильней,
За жизни, над которыми вы надругались,
Грядёт расплата… Не пройдёт и много дней.

Улыбнись своей обворожительной улыбкой,
Изгиб твоих губ меня волнует до сих пор.
Не целовать… для меня было бы ошибкой.
Не видеть их… для меня целый приговор.

Спокойно прожитый день — вот, что сегодня кажется самым невероятным приключением.

Нехорошо как-то получается. Два ключевых момента человек совсем не запоминает: рождение и смерть.

Бесы никогда и никого не мучают и не гнобят, пока исполняешь всё, чего они желают.

Наступают времена такие, что вынуждают некоторых не только переобуться, но и носки переодеть!
О подгузниках я даже не говорю…