В этих тесных кафе, где на стенах дешевые фото, где случайные мы заполняем вечерние ниши, судьбоносные вещи становятся выцветшим фоном, и последнее слово на фоне считается лишним. Как деталь интерьера — портьера, картина, подсвечник, как плохое меню и остывший нетронутый кофе, пропадает все то, что нам было даровано вечным, — значит, самое время молчать о своей катастрофе. Мы друг другу сегодня мечи, ягуары, берсерки, так стремительно время меняет знакомые лица. Если есть черный ящик у памяти в тайном отсеке, если есть хоть секунда, любимый, успей сохраниться. Черт с ним с именем, с местом, с людьми, не идущими в книги, от лукавого глаза укрой только тексты и четки.

После нашей войны ничего никогда не возникнет.

Слишком мало живых, если ты понимаешь, о чем я.

Я чувствую людей физически, даже говоря с
ними по телефону. Мне достаточно минуты рядом —
неосторожного касания, едва уловимого запаха —
и я расскажу о человеке все. В сущности, все меня
не интересует. Я безошибочно определяю главное —
смогу ли быть с ним рядом. Мгновенное
сканирование — и человек либо становится моим,
либо перестает для меня существовать…
Это странное свойство — дар или наоборот, это
что-то из первобытных инстинктов, проделки
какого-то непойманного учеными гена, путани…
… показать весь текст …

Не хочу словами. Слова, как черт,
искушают силой опасных чар.
Я хочу уткнуться в его плечо,
и молчать.

Я лежала, вдыхая искусственный воздух, замирая от боли, вжимаясь в подушку. Мой крылатый Хирург без ножа и наркоза мне вчера, наконец, ампутировал душу. И когда моя кровь вымывала из тканей имена, поцелуи, дыхание, шепот… Я тебя метастазами прятала в память. И молилась о том, чтобы Он не нашел их.

Два кофе: для меня и дьяволу на холке,
пускай он тоже выпьет, и так старик продрог,
и так устал шипеть в седеющую челку:
«Мне опостылел мир, он встал мне поперек».
Советчик — никуда, он кашляет словами,
скрипучими зубами выводит ритурнель.
Но я ловлю смычок и отвечаю прямо:
сперва на брудершафт. Потом уже в постель.
В постели моей стыль. В ней вечно спит декабрь,
и женщины не греют. Тела их — как полет
измятой простыни, сверкающей, но зяблой.
В полете женщин штиль. В моей постели лед.
Хотелось извернуть в самом себе пространство,
безумствующим словом в глазах перерябить,
… показать весь текст …

в двадцатых числах октября когда уже надежды мало
земля остыла отощала и только листья все кружат
холодный ветер дует в спину все чаще загоняя в дом
и незаметно паутины в блестящих стразах над кустом
…душа все чаще просит лета не принимая холода
три ветви хризантем раздетых белеют в прорези окна
как будто просятся погреться дрожат головкой на весу
увяли розы по соседству лишь бархатцы хранят красу
…сдувая листья с тонких кленов старинных мудрых темных лип
октябрь читает приговоры… и ветер исполняет в миг…
…летят пропахшие бензином останки летней красоты
а ветер дует-
дует в спину …
дождем смывая все следы

Ты не похожа на тех, кого я знал раньше,
на всех людей, смотрящих свой телевизор
или слушающих радио в машинах на платных стоянках,
или просто людей, читающих вечером книги.
Ты стоишь на полу и смотришь себе на ноги,
а потом считаешь шаги — так ты чувствуешь плоскость,
так ты чувствуешь вещи — телом.
И это больно,
потому что все, что мы знаем — навеки с нами.
Я читаю тебе стихи.
С конца.
Так намного проще.
Я читаю их наизусть, не помня ни слова.
Ты смеешься и шепчешь: мы с тобой дее…
… показать весь текст …

Мы в вечном ожидании кого-то волшебного. Того, кто нас сможет понять, сможет ни смотря ни на что простить, у кого будет большое сердце для любви и добра. Кто не побоится сразиться с самим драконом, кем как правило являемся мы сами. Кто способен будет увидеть нас такими какие мы есть, а не какими хотим казаться. Кто не осудит нас и не упрекнет. Кто станет светом там, где все погрязло во тьме. Человек который подарит нам иной взгляд на мир, который словно скажет: «Я тот самый человек, кто тебя заш…
… показать весь текст …

Многие бывшие задаются вопросом: «А почему у тебя на меня не екает? Столько ночей, часов были вместе, а тут как отрубило!». Так вот именно, что отрубило, притом у этого «топора», есть имя. Я сейчас объясню, как вы в чужих головах проходите путь от «вау», до «ты кто такая/ой?». Это как вы пили пойло, вроде «Жигулевского», а потом попробовали «Белиз». Это как вы раньше питались хлебом с маслом, а тут попробовали тоже самое, но с икрой. Вы курили дешевый сигареты «Ява», а тут открыли для себя вкус…
… показать весь текст …

как книгу, он её читал…
читал взапой…
и до ожога,
до дрожжи в пальцах…
он листал…
странички в глянце, строго.

глазами, жадно рисовал…
изгиб манящий…
рока,
и каждый миг, решал и…
брал…
то ласково, то громко.
… показать весь текст …