Светлана Женевская

я видела, как падают звёзды,
лишенные близости неба.
я видела, как падают листья,
под злыми порывами ветра.
я видела, как падают капли,
так грубо касаясь Земли.
я видела, как падают люди,
лишенные чьей-то любви.

Я ненавижу вокзалы!
Потерянности взгляд и тусклый свет, в гниющих коридорах. Снующие люди, чемоданы. Топот. Ропот. Что-то вроде «я люблю тебя» и шепот. Отсутствие смелости сказать сокровенное вполне искренне и не вычурно.
Папа, я забыла, что такое быть смелой… Я совсем очерствела среди этих человечных. С ноги на ногу. Через 15 минут поезда прибытие. Какие-то знакомые, чужие… удалить бы их. Мне что-то все время мешает обнять тебя бережно. Наверное полнейшее неумение быть с тобой нежной. Ведь мо…
… показать весь текст …

Уезжай, уезжай, уезжай,
так немного себе остается,
в теплой чашке смертей помешай
эту горечь и голод, и солнце.

Что с ней станет, с любовью к тебе,
ничего, все дольешь, не устанешь,
ничего не оставишь судьбе,
слишком хочется пить в Казахстане.

Так далеко, как хватит ума
не понять, так хотя бы запомнить,
уезжай за слова, за дома,
за великие спины знакомых.
… показать весь текст …

Предпоследний этаж
раньше чувствует тьму,
чем окрестный пейзаж;
я тебя обниму
и закутаю в плащ,
потому что в окне
дождь — заведомый плач
по тебе и по мне.

Нам пора уходить.
Рассекает стекло
серебристая нить.
Навсегда истекло
наше время давно.
… показать весь текст …

Умеющий любить, умеет ждать
и призракам он воли не дает.
Он рано по утрам встает.
Он мог бы и попозже встать,
но это не по правилам. Встает
он с петухами. Призрак задает
от петуха, конечно, деру. Дать
его легко от петуха. И ждать
он начинает. Корму задает
кобыле. Отправляется достать
воды, чтобы телятам дать.
Дрова курочит. И, конечно, ждет.
Он мог бы и попозже встать.
Но это ему призрак не дает
… показать весь текст …

как-то незаметно я остался совершенно один в этой жизни. ко мне приходили ненадолго, о чем-то растерянно молчали, а потом уходили навсегда.

— боюсь, тебя привлекает клетка,
и даже не золотая.
но лучше петь сидя на ветке; редко
поют, летая.

Великое дело выпивка! На кой хрен строить душегубки и газовые камеры, возиться с крематориями — мы себя сами, за свои деньги, без толкотни и возмущения мировых гуманистов — и отравим, и сожжем, и уничтожим! Гениальная выдумка — заменить экзотермическое сожжение на эндотермическое. Пусть помедленней маленько, зато дешевле и при полном согласии и удовольствии сторон. Мы ежегодно забрасываем в себя пламя, по сравнению с которым Освенцим — карманная зажигалка.

Я немой, мне надо закричать такую страшную тайну, чтобы услышал глухой.

Человеческий страх — это только лишние несколько миллиграммов адреналина в крови.