Какое-то жуткое ощущение полной беспомощности и стыда за то, что не уберегли… Что ушла, исчезла привычка отвечать еще за кого-то кроме себя. Что всё вокруг — сплошная видимость без содержания и наглая показуха, «лишь бы», «как-нибудь», «авось»… И горько, что так же все и останется, ничего не изменится.
Хотя нет, изменится… Жизнь осиротевших родителей.
А самое жуткое и бесчеловечное, что их затаскают по телешоу, крупным планам будут показывать слезы и ведущие станут сочувственно кивать головами…
… показать весь текст …

Я русский. Но попробуй докажи (себе, а не кому-нибудь другому), что степи и леса — не миражи, и что не сон мои раскаты грома. Я русский. Признаваясь со стыдом в причастности к бессмысленной затее, я всё равно благословляю дом, которого нет горше и святее. Я русский. Я потомок крепостных. Я тёмный глаз из-под овчинной шапки. Клеймёный тать со стругов расписных. Гость виселиц, занозистых и шатких. Я русский — и в своей неправоте, и в жажде неоправданного риска. В лучах любви. В расстрельной темнот…
… показать весь текст …

Сижу на работе, звонок с незнакомого номера:
— Алло, — голос какой-то девушки.
— Да.
небольшая тишина, далее говорит:
— … А Ирина дома?
— Вы наверное ошиблись.
— Наверно… извините.
Всё бы ничего, но далее на мой номер приходит смс от неё:
«Ир, ты не тот номер мне дала. Там мужик какой-то ответил. ((("

Я сама себе психолог,
Первый критик и судья!
Бью я сердце на осколки,
Возрождаюсь снова — я!

Я сама себе подруга,
И сама себе я враг!
В миг одергиваю руку,
Если что-то мне не так.

Я сама себе целитель,
И сама себе палач,
Иногда слепой арбитр,
Бью в свои ворота мяч!
… показать весь текст …

Живите не в пространстве, а во времени,
минутные деревья вам доверены,
владейте не лесами, а часами,
живите под минутными домами,

и плечи вместо соболя кому-то
закутайте в бесценную минуту…

Какое несимметричное Время!
Последние минуты — короче,
Последняя разлука — длиннее…
Килограммы сыграют в коробочку.
Вы не страус, чтоб уткнуться в бренное.
… показать весь текст …

В баре за стойкой мужчина в ОЗК смешивал в колбе ядохимикаты. «Новичок!» — подумал Штирлиц.

«Утро красит красным цветом
Стены древнего Кремля.
Просыпается с расветом …»
Ощущение всенародного праздника в день выборов у советских людей проявлялось достаточно искрене. Помните, как одевались наши родители перед выходом, словно в театр. На избирательных участках играли духовые оркестры, люди танцевали, радовались…
А буфеты?! Вы помните эти буфеты? Горы бутербродов с красной и черной икрой, красиво украшенные бутербродики с балыком и со шпротиками. И многое другое, чего и впомине не было на полках гастрономов.
— Циля Иосифовна, — делилась соседка секретом выборов с моей мамой.
— Мы с мужем ходим голосовать два раза. Сначала я опущу бюллетень, а через час-другой Валентин. Понимаете, в буфет каждый раз подвозят что-то вкусненькое, и хочется все попробовать.
— А за кого вы голосовали?
спрашивала мама.
— Чтоб они так жили, как я знаю!
шепотом отвечала соседка, и праздник продолжался…

«Всегда нужно знать, когда заканчивается очередной этап твоей жизни. Замыкается круг, закрывается дверь, завершается глава-не важно, как ты это назовешь, важно оставить в прошлом то, что уже принадлежит прошлому…»

На великом вселенском тренинге обучают известным штукам. Силы тяжести, тока, трения мы легко превращаем в шутку, и в омониме, и в аммонии есть божественная задача. Но вот с алгеброй и гармонией постоянная неудача. Я учусь на ошибках истово, только дьявол сомнений ловок. Все пытаюсь проверить истину, но упрямо не верю слову. Ясен ум, совершенны навыки, да никак не собрать частицы.
Или некому падать на руки,
или не за что ухватиться.