Александр Меркулов

Чем тупиковее ситуация со спущенным из космоса на нас так называемым коронавирусом, тем трагичнее выглядят люди, от которых должно что-нибудь зависеть. Решения… Должны быть решения. Решать могут только деспоты или великие специалисты. С этим глобальный дефицит.

Людишки мечутся в псевдоправдоисканиях, номенклатура испуганно и непредсказуемо «фашиствует», а статистика неумолимо врет, что где-то еще хуже, чем у нас. Отдаленка… Страшное понятие времени. От чего отдаленка? От смысла? От безвыходност…
… показать весь текст …

От ума — седина на висках.
Улыбаются грустные лица.
Если умный убьет дурака —
он наутро проснется убийцей.
Если он дурака обманул —
оправдать не найдется причины.
Если он обижает жену —
никакой он тогда не мужчина.
Для ума невозможно, пока
всё наполнено бредом о сущем.
Если умный почтит дурака —
он ударит по стенам несущим:
и исход неибежный готов,
где не хватит на всех кислорода.
… показать весь текст …

Эту скульптуру на Монмартре в Париже невежественные русские туристы
называют «Мужик, торчащий из стены».
А меж тем, это не мужик, а портрет великого французского писателя
Марселя Эме, работы великого французского скульптора Жана Маре,
которого российская публика знает не как великого французского
скульптора, а как великого французского актера, снявшегося в ролях
Графа Монте Кристо и Фантомаса.
Жан Маре был близким другом Марселя Эме, но если вы подумали что-то
такое про их отношения, то вы не пр…
… показать весь текст …

Снег подлетает к ночному окну,
Вьюга дымится.
Как мы с тобой угадали страну,
Где нам родиться!

Вьюжная. Ватная. Снежная вся.
Давит на плечи.
Но и представить другую нельзя
Шубу, полегче.

Гоголь из Рима нам пишет письмо,
Как виноватый.
Бритвой почтовое смотрит клеймо
Продолговатой.
… показать весь текст …

7 ноября родился ЛЕВ ДАВИДОВИЧ ТРОЦКИЙ (Лейба Давидович Бронштейн), как никто другой всей своей жизнью и ее кульбитами отражающий непоследовательность, безумие, непредсказуемость, дикость и чудовищность революционной истории, частью которой он стал. Конституционный монархист и революционер, меньшевик и основоположник троцкизма, политический ссыльный до и после революции и Председатель Петросовета, нарком, председатель Реввоенсовета и член Политбюро, один из главных организаторов революции и создателей Красной армии, основатель Коминтерна и Четвертого Интернационала. Человек, имевший среднее образование, и интеллектуал, автор многих исторических трудов, еврей и абсолютный космополит, ценитель искусства и обесценивавший совершенно человеческую жизнь, вождь и демон, идейный вдохновитель и кровавый карлик, вознесенный на верхние этажи власти и убитый на чужбине ударом ледоруба…

Взлёт мысли… Боль тщеты… Попойка…
И стыд… И жизнь плечом к плечу…
— Куда летишь ты, птица-тройка?
— К едрёной матери лечу…

И смех. То ль гордый, то ли горький.
Летит — хоть мы не в ней сейчас…
А над Владимирскою горкой
Закаты те же, что при нас.

И тот же свет. И люди даже,
И тень всё та же — как в лесу.
И чьё-то детство видит так же
Трамвайчик кукольный внизу.
… показать весь текст …

Он был спасатель.
Спасавший нас от нас.
Утолявший голод наших надежд.
Для того и послан был.
Оттого и надеялись на него.
И он не оправдывал ожиданий —
он их превосходил.
Мгновенный ум, бурлящий юмор.
Жажда понимания и любви.
Фейерверк обманчивой лёгкости.
Тяжкое бремя первенства.
Полвека поисков главного — себя.
И воздвиг.
И ушёл.
… показать весь текст …

Извечно покорны слепому труду,
Небесные звезды несутся в кругу.

Беззвучно вращаясь на тонких осях,
Плывут по вселенной, как рыбий косяк.

В раздумье стоит на земле человек,
И звезды на щеки ложатся, как снег.

И в тесном его человечьем мозгу
Такие же звезды метутся в кругу.

И в нас мир отражен, как в воде и стекле,
То щеки уколет, подобно игле.
… показать весь текст …

Жванецкий — это часть русского языка. Пусть это звучит величественно, зато правда. Не было случая, чтобы, завидев его на экране, я не начинал улыбаться. Смех — это избавление от ужаса. Вот чем он для нас занимался. Цитаты из Жванецкого работают как заклятие. Он говорил правду, и делал это так, что мы чувствовали не только благодарность за сказанное, но и еще благодарность за то, что он этот ужас утихомирил, смог назвать, припечатать, покорить дракона. Мы смеялись и жизнь становилась терпимой. Это был умный смех. Мы, слушая его, мгновенно становились умнее. Сосредоточенней. Способней. Он входил в язык с легкостью, как теплый нож в масло. И мы завтракали его словом. Мы начинали новый день. С улыбкой. Спасибо, дорогой Михаил Михайлович. Мы не забудем.

Александр Блок рассказывал, что, вынужденный революцией пересесть с извозчика на трамвай, завёл вместо привычного цилиндра кепку.
— Но стоило мне её надеть, — заметил удивлённый поэт, — как мне тут же захотелось толкаться.