Александр Меркулов

Лиственниц унылые, ломаные лапища,
голые акации, как запястья вдов.
Улица Веселая — значит рядом кладбище:
злая топография старых городов.

Золотом по трауру: «Сыну Анатолию…»,
катафалк от «Статима» длинный, как паром.
Через 200 месяцев, может, чуть поболее,
ляжет фотография в серенький альбом.

Там друзья от солнышка слабоумно щурятся,
А я еду медленно, как аристократ,
под смешную музыку по Веселой улице,
по Веселой улице головой назад.

Мне с тобою пьяным весело —
Смысла нет в твоих рассказах.
Осень ранняя развесила
Флаги желтые на вязах.

Оба мы в страну обманную
Забрели и горько каемся,
Но зачем улыбкой странною
И застывшей улыбаемся?

Мы хотели муки жалящей
Вместо счастья безмятежного…
Не покину я товарища
И беспутного и нежного.

Сначала будет Крест. и распятие.
шипы венца. оковы и плети.
страх тех, кто рядом. ложь и предательство.
и прокричит надрывно так петел.

Сначала будет трусость Пилата.
побои снова. глумление Ирода.
насмешки вора, слева распятого.
и надпись «Царь», в изглавьи прибитая.

И будут у Креста слёзы Матери.
моление в саду. одиночество.
и отречение Петра. и предательство —
опять, как исполненье пророчества.
… показать весь текст …

Есть Есть праздники, которые имеют свой запах. На Пасху, Троицу и на Рождество в воздухе пахнет чем-то особенным. Даже неверующие любят эти праздники.

Не боязно вовсе. ничуть не тревожно,
Ведь рядом такие счастливые лица.
Когда из руки улетает синица,
То вслед ей желанье загадывать можно.

Над снегом тяжёлым, набрякшим водою,
Над вербой весенней, которой не спится,
Звенит упорхнувшая в небо синица,
Задорно поёт прямо над головою.

Открытые клетки, пустая ладошка,
Тоска и обида в душе не гнездится.
Когда в Благовещенье выпустишь птицу,
То в мире добавится чуда немножко.

я тебе оставлю
на подушке мышь
и тогда за тапки
ты меня простишь

Иногда мне кажется, что в этих банкоматах есть какие-то мини игры о которых не знаю только я. Иначе что ещё там можно клацать полчаса

В этом мире я только прохожий,
Ты махни мне весёлой рукой,
У осеннего месяца тоже
Свет ласкающий, тихий такой.

В первый раз я от месяца греюсь,
В первый раз от прохлады согрет,
И опять и живу и надеюсь
На любовь, которой уж нет.

Это сделала наша равнинность,
Посолённая белью песка,
И измятая чья-то невинность,
И кому-то родная тоска.
… показать весь текст …

Единственная проблема в первые 30 минут в тренажерном зале в том, что прошло только 2 минуты.

Объявленье: «Продаются крылья».
Я куплю и махом от земли:
над мостом, над Камой, над Итилью…
Ну, куда там дальше, журавли?

Нет, я знаю, дальше — серой пылью:
«Продаются крылья к „жигулю“…».
Ну и ладно. Главное, что крылья.
Продаются крылья. Я куплю.