Александр Меркулов

«Воздух в лёгком серебряном тумане был прозрачен. Всё было видно, и даже можно было заметить, как вихрем пронёсся мимо их, сидя в горшке, колдун; как звёзды, собравшись в кучу, играли в жмурки; как клубился в стороне облаком целый рой духов; как плясавший при месяце чёрт снял шапку, увидавши кузнеца, скачущего верхом; как летела возвращавшаяся назад метла, на которой, видно, только что съездила ведьма…»

Хорошо, что за ревом не слышалось звука,
Что с позором своим был один на один:
Я замешкался возле открытого люка —
И забыл пристегнуть карабин.

Мой инструктор помог — и коленом пинок —
Перейти этой слабости грань:
За обычное наше: «Смелее, сынок!»
Принял я его сонную брань.

И оборвали крик мой,
И обожгли мне щеки
Холодной острой бритвой
Восходящие потоки.
… показать весь текст …

Бумажные кораблики мечты,
Как далеко вперед вы уплывете,
Подхватит ветер или к дну пойдете,
Покинув мир незримой пустоты?

Я подтолкну вас тихою волной
И наделю отвагою сполна,
Чтобы пройдя все повороты зла
Вы в час победы встретились со мной.

Плывите. Жизнь построила мосты,
Чтоб не мешать бурлящему потоку.
Ах, было б в вас хоть капли проку,
Бумажные кораблики мечты.

— Славы вам хватало?
— Хватало.

— Денег?
— Никогда у меня их не было.

— Любви?
— Любил я. Меня любили. Но любви никогда не хватает.

— Спокойствия?
— Вот чего не было, того не было. В моей профессии нельзя себя щадить.

Не разглядывать в лупу
эту мелочь и ту,
как по летнему лугу,
я по жизни иду.

Настежь —
ворот рубашки,
и в тревожных руках
все недели —
ромашки
о семи лепестках.

Ветер сушит мне губы.
Я к ромашкам жесток.
… показать весь текст …

По разрешению Ягоды, с его письмом я ездил на Беломор, на свидание с братом, сидевшим в лагере. Письмо Ягоды сделало лагерное начальство очень предупредительным, за мной ухажи-
вали. Когда я уезжал, спросили: «Как вы себя у нас чувствова-
ли?» Огражденный от неприятностей письмом Ягоды, я ответил: «Как живая черно-бурая лиса в меховом магазине». Они застонали…

Да. Так диктует вдохновенье:
Моя свободная мечта
Всё льнет туда, где униженье,
Где грязь, и мрак, и нищета.
Туда, туда, смиренней, ниже, —
Оттуда зримей мир иной…
Ты видел ли детей в Париже,
Иль нищих на мосту зимой?
На непроглядный ужас жизни
Открой скорей, открой глаза,
Пока великая гроза
Всё не смела в твоей отчизне, —
Дай гневу правому созреть,
Приготовляй к работе руки…
… показать весь текст …

Мы в ранней младости усердны
От сказок веющих с подушек,
И в смутном чаянье царевны,
Перебираем тьму лягушек.

Время измеряется тоской,
Горечью, отчаяньем, страданьем,
Расставаньем, болью, ожиданьем,
Тщетной и бессмысленной мольбой.

Не минуты мерят циферблат,
Не мгновенья отмеряют вечность.
Радость краткосрочна, а беспечность
Мимолетна, как случайный взгляд.

Время измеряется тоской,
Горечью, отчаяньем, страданьем —
Кольцами на дереве познанья,
Почему-то названном душой.

По утрам на откос кухонного окна прилетает ворона.

Откос наклонный и скользкий, ворона большая и упитанная, удержаться сложно, но она как-то пристраивается, балансирует, взмахивает крыльями, смотрит на меня гордо и презрительно — не ворона, а Черный Лебедь.

Требует, чтоб впустили.

Я и не против, но боюсь, что когда на кухню выйдет сердитый спросонья муж, то возникнет недопонимание между мной, им и вороной. Ей-то что — взяла и вылетела, а мне тут жить.

Хотя, возможно, ворона думает — дай-ка с…
… показать весь текст …