— Папа, а что такое секвестр бюджета?
— Это, сынок, когда расходы на кнуты увеличивают, а на пряники — урезают.
* * *
— А чем пожертвовали депутаты, принимая антикризисные законы, которые сделают украинцев нищими?
— Совестью.
— То есть, практически — ничем…
любите жизнь ведь поимеет
так лучше чтобы по любви
* * *
страдать по мудаку не глупость
а древний девичий обряд
* * *
мой мозг наверно сексуален
все поиметь его хотят
Кара за грехи, несомненно, есть блюдо съедобное, только когда оно свежо и еще не остыло. Старые же грехи, обиды и счеты стынут, скисают и приводят к самому жуткому несварению.
Ты помнишь те цветы и свечи на рояле,
Дождливый полумрак завесой за окном,
Янтарное вино в нетронутом бокале,
И колдовскую ночь, укрывшую крылом…
По капельке бы пить её хмельную нежность,
Читая по губам заветные слова…
За покрывалом звёзд лелеять эту грешность
И верить, что вокруг весь мир сошел с ума…
Говорят: «весь мир — театр». Мы всю жизнь пытаемся попасть в цель, пока не упал занавес. Но, может быть, важны не наши роли. Важно с кем вместе мы выходим на сцену.
Мне весело сейчас, но я хочу слезами
Своими окропить случайную печаль,
Свою седую тень, с глубокими глазами,
И раковины серую эмаль.
Хочу оплакать жизнь, в своих воспоминаньях,
Рябиновую кисть на краешке земли,
И капельки любви, в огромных расстояньях,
И небо, где летели журавли.
Ещё хочу рыдать — о том, что не во власти
Я ни у рук твоих, ни леденящих глаз,
О сердце, что стучит на тоненьком запястье,
О том, что мне так весело сейчас.
Моя любовь пыталась всё понять,
за что, когда она тобой дышала,
ты в спину ей вонзал стальное жало —
предательства кинжал, по рукоять.
И почему, когда в твой тёплый дом
любовь с мольбой о помощи стучала,
иллюзии ты кутал в одеяло,
она ж спала бродягой под мостом…
И от чего, живую, во плоти
любовь отталкивал ты раз за разом,
а та безумная, не дрогнув глазам,
всё продолжала за тобой идти…
И вот любовь, уставшая страдать,
Нет, я не каюсь, не жалею, я не прошу прощенья, нет.
О, я раздавлена скорее, и в сердце траурный сонет.
Ты отыграешь панихиду по исстрадавшейся душе.
И я опять живая с виду, но изнутри мертва уже.
Я все святых о нас молила, но смысла нет — тупая боль.
И боги злы, и люди злые. Печаль — мой истинный пароль.
Вокруг летают вереницей мои ошибки и грехи.
Мне б быть над чувствами царицей, но не поднять больной руки.
Мне б стать цветком, дышать нектаром. Вкушая счастия поток.
Но нет, кому нужна я даром? Ведь я растоптанный цветок.
Да, я раздавлена, разбита, и сердце треснуто слегка,
Ведь ты же… Ты прочней гранита. Ну чем тебе я не близка?