С первого по тринадцатое
нашего января,
сами собой набираются
старые номера.
Сняли иллюминацию,
но не зажгли свечей,
с первого по тринадцатое
жёны не ждут мужей.
С первого по тринадцатое —
пропасть между времён.
Вытру рюмашки насухо,
выключу телефон.
Дома, как в парикмахерской,
Вмещать друг друга так не сложно
Немножко надо стать добрее
Забыть обиды, улыбнуться,
К чужому горю прикоснуться.
Попробовать простить врага
И недругу подать водички.
На сына ласково взглянуть.
И дочке заплести косички…
Жене сказать: «Тебя люблю»
И маме написать две строчки
Ведь стала старенькой она
И ждет письмо от сына, дочки…
Небо пахнет сосновой смолой,
даль хмелеет,обманута ветром.
где-то сути коснулись иглой.
и в душе только эхо и ретро.
улетай,замечтавшийся шмель.-
желтизна — пусть тепло — но смертельна.
между летом и осенью — щель —
возле этой сосны корабельной.
шевелясь,будто солнцем дыша,
паутина фильтрует пространство.
и томительно ширь хороша,
где ни берега,ни постоянства.
Я за то, чтобы прожитый век не казался прожитым зря!
Я за то, чтоб в любых городах
продолжали звучать сердца,
чтоб улыбка на тёплых устах
побеждала полёт свинца!
Пусть бегут мимо нас времена,
пусть торопится календарь…
Я за то, чтобы слово «война»
не вошло ни в один словарь!
Мне достаточно боли и лжи,
мне достаточно детских слёз!
Почему человек одержим
созиданием новых угроз?
Предстоящее — в наших руках,
«Апрель — как совершеннолетие,ждал-ждал,а когда дождался,не сразу понял,что вот оно,наступило. Когда понимаешь — не знаешь,что делать. То надо успеть,это. Пока метался,бах,уже пятнадцатое число,а потом дни сыплются камнепадом,закручиваются воронкой. Пасха,нарциссы,тюльпаны,первые ливни,молнии,пухлые кисти сирени клонятся к земле,меховые шмели,похожие на почки вербы,цветущие яблони — помазки,обмакнутые в пену для бритья. Асфальт усеян белыми лепестками с синими заломами. Старая липа за окном скрипит,как кровать… Майские праздники закончились,и тополиный пух уже лежит на черной глади прудов,как пыль на крыше рояля».
Мы, как будто летим, в невесомости разум и тело,
Воздух, как бы застыл, даже звуки запутались в нем.
Это видно весна, что-то нежное сделать хотела
И по этому мы над землею с тобою плывем.
Там, в низу города разукрашены ярко огнями,
Там, в низу по дорогам машины бегут в никуда.
А вверху растворяется синее небо над нами,
А вон там, впереди, нам мигает зазывно звезда.
Мы, как будто летим, в невесомости тело и разум.
Все вокруг пропитала весенним бальзамом листва.
Мы, конечно вернемся на землю, но только не сразу,
Пусть сначала росою у дома напьется трава.
Жаль. А впрочем, нечего жалеть. Мы живы.
Стыдясь у сердца, даже ленту пронести.
Правдивы к правде? Или лживы?
Смогли бы нынешние мы-спасти?
Так стало модно, «кликать» День Победы,
Днём траурным, днём скорби, и тоски:
А так ли завещали наши деды?
С которыми, мы не успели стать близки.
А, ну, спроси пока есть время, Ветерана,
Где ты отыщешь там сочувствие к врагу?
И стыд к своим. К той родине, что в ранах.
И Сталинград, и Курскую дугу!