чужие крылья, не вознесут в небо, чужие башмаки, натрут ноги

Что-то мысли все рассеяны,
И слова в строку не клеятся,
А кругом — одни есенины,
Даже пушкины имеются.

Души их на рупь разменяны,
И сопьюсь, видать, от боли я —
Мне обидно за Есенина,
А за Пушкина тем более.

Когда Господь изливал на людей Мудрость, многие открывали зонтики…

Капля за каплей,

Мельницу жизни вращая,

Мгновенья текут…

Тот, кто, пройдя через сложное, вернулся к ясной простоте, тот многое понял в этой жизни.

Ох, не доверял бы я тем, кто… да вообще никому бы не доверял!

Вот, говорят,

Что ежели совсем-совсем не врать,

То можно бы прожить

Сто лет.

Но ты мне дай ответ:

Как можно избежать —

Лукавства нам?
… показать весь текст …

Глупо спорить с судьбой.
Рок и фатум извечно в законе,
и фортуна по жизни моей не бывала подружкой.
Положил я гадалке монеты в сухие ладони,
да вина из баклаги налил в запыленную кружку.
Ворожея пророчила войны, погромы, напасти —
знать, на старости лет разучилась гадать по иному:
на потертый платок выпадали всё черные масти,
обещая суму да тюрьму, да дорогу из дому.
Покатились монеты из рук по истоптаной глине,
ворожея стояла, как идол, лицом каменея —
словно я в самых страшных грехах перед нею повинен,
словно тем, что живу — я уже виноват перед нею.
И пошел я в кабак. И напился там зло и тоскливо,
… показать весь текст …

Распахнулись врата.
И трибуны ответили воем:
Там где смерть для одних —
для других неплохая игра.
А в партере Добро
равнодушно следило за боем,
беспристрастно считая
количество колотых ран.
Зло боролось со злом,
безнадежно крича о пощаде,
но трибуны вопили, ликуя —
«упавших — добей!
Наконец-то Добро
одолело исчадие Ада,
… показать весь текст …

Истлела жизнь.
Взлетела в небеса
комочком пара над людскою кашей.
Ты выбрал сам. Я тоже выбрал сам.
Один гончар лепил нам эти чаши.
Я не святой, не ангел, не пророк
и не стремлюсь ни в дьяволы, ни в боги.
Да если б в смерти был какой-то прок —
я сам себя распял бы у дороги.