Ты обиделся на меня и не разговариваешь уже неделю. Ложишься спать и отворачиваешься от меня к стенке. А я глажу рукой твою волосатую спину и плачу, плачу, плачу…
Наверно правы доктора — у меня аллергия на козью шерсть.

…Чистые сердцем спят блаженно, тогда как грешники бодрствуют…

Мы ждем её прихода, как чуда. Как замерзшая от зимних стуж природа ждет первого тёплого весеннего солнечного лучика. Всю свою сознательную жизнь мы ждем, надеемся и верим, что она не пройдет мимо. Мы недосыпаем, недоедаем, вкалываем на работах и мучаемся в ожидании встречи. Даже все свои любимые занятия откладываем на потом, чтобы насладиться ими вместе с ней. Вот уж она придет, принесет в наш мир счастье, радость и покой душе. И тогда то уж мы и заживем по настоящему.
Люди не отчаивайтесь. Верьте она придет. Обязательно придет… Ваша пенсия…

И вот наконец-то мы встретились, два разбитых судьбой одиночества. Он сидел на лестничной клетке, такой жалкий и потрепанный. Он смотрел на меня такими покорными и в то же время такими влюбленными глазами, что моё сердце тут же оттаяло. Забылись старые обиды и я простила ему все его грехи. И то что бросил меня в то роковое утро так внезапно. И что пропадал где-то все этих долгих три месяца. И то что наверняка таскался к той рыжей бестии из соседнего дома.
Я глядела в его большие жалостливые глаза и понимала, что все еще люблю эту усатую сволочь. Ну да, я бесхребетная наивная дурочка и он это прекрасно знает. И нагло пользуется моим отходчивым характером.
Я открываю дверь ключом:
- Ну ладно, заходи… Заходи, Мурзик! Напою тебя тёплым молочком…

Люблю тебя всем сердцем, всей душой,
Люблю как прежде, даже заморочки,
Ведь так похожи на тебя, родной,
Растут красавицы две дочки.

И хоть тебя со мной уж рядом нет,
И тихо слёзы прячу я украдкой,
Тоскую и ищу опять ответ:
Ну почему любовь была лишь краткой?

И почему сейчас в душе темно?
И почему так счастье мало длилось?
На миг лишь залетело к нам в окно
И в звёздном небе птицей испарилось.
… показать весь текст …

Жизнь порой так жестока и несправедлива. Она взваливает на хрупкие женские плечи такой непосильный для неё груз. Каждый день испытывает её на прочность и стойкость. Я уже почти привыкла быть сильной. Я уже почти привыкла быть мужественной. Я уже и лошадь, я и бык… Но, Господи, неужели ты не видишь как я устала быть этой безымянной и безмолвной скотинкой.
Как же я устала тонуть в солёном море бескрайнего одиночества и беспросветной тоски по прошлому. Как же я устала по утрам выжимать от слёз наво…
… показать весь текст …

А ты придумал её образ,
Из лепестков прекрасных роз,
Окутал её нежностью тумана,
И легким, летним ветерком…
Заплел ей в волосы рябину,
И бусы с жемчуга одел,
В глазах её зажег ты звёзды,
И капнул капельку Любви.
Добавил нежности и грусти,
Задумчивости взгляду и тоски,
Слегка лукавую улыбку,
И жменьку доброты…
И получилось, хрупкое создание,
Такой чудесной, дивной красоты,
… показать весь текст …

Я — не Шарли!
Я- в Грозном ДОМ ПЕЧАТИ!
И зритель из НОРД-ОСТА тоже я!
Я-факел из Одессы, так и знайте,
Я- в Горловке убитая семья!
Я — не Шарли!
Я — дети из Беслана!
Я — из Донбасса сгорбленная мать!
Я — Стенин, Корнелюк, Волошин с Кляйном…
и не умею ПРОСТО рисовать!!!
Мне Ваши шаржи не стучатся в сердце!
Там только пепел от сожженных тел…
Там — остовы домов, там-танки и снаряды…
Отмщенье тем-кто натворил сих дел!
… показать весь текст …

Руки…
Сильные мужские руки…
И только ты знаешь, какими ласковыми и нежными они могут быть.
Большие тёплые ладони… Твоя маленькая ручка полностью утопает в них. Пальцы переплетаются между собой, и больше всего на свете ты сейчас хочешь, чтобы они никогда уже тебя не отпускали.
Потом они поднимают твою ладошку, и ты ощущаешь прикосновение губ в самую её серединку. И замираешь от неведомых до сих пор ощущений. Лёгкое, почти невесомое касание, но оно словно обжигает.
Не давая тебе опомниться, пальц…
… показать весь текст …

.
Кто-то плюнул в лицо твоей матери, стоя перед тобой? Выложил фотографии твоей обнажённой сестры в интернет? Нагадил на медали твоего покойного деда?

«Журналисты» Шарли Эбдо делали всё это профессионально. Годами. И им за это платили.

И поэтому сегодня:
Я — сириец;
Я — одессит, горящий заживо в Доме Профсоюзов;
Я — палестинский мальчонка, задыхающийся под руинами моего дома в Газе;
Я — еврейская бабушка, убитая неуправляемой ракетой;
Я — пятилетний Арсений, разорванный на куски миной, запущен…
… показать весь текст …