Мне жить идёт, мне жизнь к лицу.
На мне, я знаю, как влитая
Сидит и осень золотая,
И май, столь щедрый на пыльцу.
И дивно смотрятся на мне
Зимы и белизна и блёстки.
Лишь лето, что прекрасно в носке,
Коротковато по длине.

Пора кончать с судьбой разборки.
Пора её благодарить
За путь и нА гору, и с горки —
За всё. Да что там говорить?
Ведь даже с горки сладко мчаться.
Какой полёт! Какой обзор!
И могут волшебства начаться,
Каких не знала до сих пор.

Если всё ещё есть, что отнять у меня,
Значит, я нахожусь ещё в списке имущих,
Обитающих в райских немыслимых кущах,
Где вкушаю все прелести ночи и дня.
Если есть ещё то, что утратить боюсь,
Значит, я нахожусь ещё в списке счастливых,
Обитающих на плодороднейших нивах
И с болящими счастьем охотно делюсь.

А тот, кто жизнью умудрён,
Не станет лучших ждать времён.
Он будет теми обходиться,
В какие выпало родиться.
Их светом будет освещён,
В их тайны будет посвящён,
Пленён их солнечным батистом
И соловьиным майским свистом.
Нырнув с головкой в новый день,
Посмотрит ТАК на луч и тень,
На боль и радость, и обиду,
Чтоб вечность не терять из виду.

Мне нравится июньское меню.
Чего в нём только нет!
Сто раз на дню
Поёт кукушка, дальний гром грохочет,
День просиявший уходить не хочет,
Дожди из звонких вёдер льют и льют.
И нет в июне нелюбимых блюд.

Ты не забыл, что я тебя люблю?
Ты не забыл, что жить обязан долго?
Что долго жить есть что-то вроде долга
Друг перед другом? Как умею, длю
Наш каждый день. И ты мне помоги:
Иди со мною в ногу, не беги.

Добро пожаловать, добро. Добро пожаловать, веселье.
Вы погостили бы, присели. У нас дожди, как серебро.
У нас, как золото, леса. Дожди и листья — всё летает.
И только вас нам не хватает.
Останьтесь хоть на полчаса.

Я никак не пойму — небеса за меня?
За меня или категорически против?
За меня ли снегирь, что на тоненькой ноте
Всё поёт и поёт среди белого дня?
Разве он не стремится мне всё объяснить?
Разве мир не живёт исключительно мною,
То желая помочь мне любою ценою,
То пытаясь порвать судьбоносную нить?
До меня, говорите, нет дела ему?
Никогда не поверю, вовек не пойму.

Как быть — не знаю. Быть — так трудно.
То — ни души, то слишком людно,
То ждут тебя цветы, улыбки,
То нужен ты, как зонтик рыбке,
То ты готов сорваться с места,
То нету сил сойти с насеста,
И жизнь, что постепенно тает,
Она — как быть — сама не знает.
2011

«Tombe la neige», — хрипловато поёт баритон.
«Tombe la neige». Слава Богу, что это не стон,
Не мольба, не надсада, а песня с грустинкой.
На земле, что вращается старой пластинкой,
Те же речи, и встречи, и песни всё те ж.
Тихо падает снег, и звучит «Tombe lа neige,
Tombe la neige, tombe la neige». На заигранном диске
Всё о том же, о том же — про счастье и близкий,
Близкий счастья конец. Та, что так дорога,
Не придёт, а на землю ложатся снега.
И снега и любовь превратятся в былое,
Чтобы снова воскреснуть под чуткой иглою.
1996