Мне жить идёт, мне жизнь к лицу.
На мне, я знаю, как влитая
Сидит и осень золотая,
И май, столь щедрый на пыльцу.
И дивно смотрятся на мне
Зимы и белизна и блёстки.
Лишь лето, что прекрасно в носке,
Коротковато по длине.

Пора кончать с судьбой разборки.
Пора её благодарить
За путь и нА гору, и с горки —
За всё. Да что там говорить?
Ведь даже с горки сладко мчаться.
Какой полёт! Какой обзор!
И могут волшебства начаться,
Каких не знала до сих пор.

Если всё ещё есть, что отнять у меня,
Значит, я нахожусь ещё в списке имущих,
Обитающих в райских немыслимых кущах,
Где вкушаю все прелести ночи и дня.
Если есть ещё то, что утратить боюсь,
Значит, я нахожусь ещё в списке счастливых,
Обитающих на плодороднейших нивах
И с болящими счастьем охотно делюсь.

А тот, кто жизнью умудрён,
Не станет лучших ждать времён.
Он будет теми обходиться,
В какие выпало родиться.
Их светом будет освещён,
В их тайны будет посвящён,
Пленён их солнечным батистом
И соловьиным майским свистом.
Нырнув с головкой в новый день,
Посмотрит ТАК на луч и тень,
На боль и радость, и обиду,
Чтоб вечность не терять из виду.

Мне нравится июньское меню.
Чего в нём только нет!
Сто раз на дню
Поёт кукушка, дальний гром грохочет,
День просиявший уходить не хочет,
Дожди из звонких вёдер льют и льют.
И нет в июне нелюбимых блюд.

Ты не забыл, что я тебя люблю?
Ты не забыл, что жить обязан долго?
Что долго жить есть что-то вроде долга
Друг перед другом? Как умею, длю
Наш каждый день. И ты мне помоги:
Иди со мною в ногу, не беги.

Добро пожаловать, добро. Добро пожаловать, веселье.
Вы погостили бы, присели. У нас дожди, как серебро.
У нас, как золото, леса. Дожди и листья — всё летает.
И только вас нам не хватает.
Останьтесь хоть на полчаса.

Я никак не пойму — небеса за меня?
За меня или категорически против?
За меня ли снегирь, что на тоненькой ноте
Всё поёт и поёт среди белого дня?
Разве он не стремится мне всё объяснить?
Разве мир не живёт исключительно мною,
То желая помочь мне любою ценою,
То пытаясь порвать судьбоносную нить?
До меня, говорите, нет дела ему?
Никогда не поверю, вовек не пойму.

Как быть — не знаю. Быть — так трудно.
То — ни души, то слишком людно,
То ждут тебя цветы, улыбки,
То нужен ты, как зонтик рыбке,
То ты готов сорваться с места,
То нету сил сойти с насеста,
И жизнь, что постепенно тает,
Она — как быть — сама не знает.
2011

«Tombe la neige», — хрипловато поёт баритон.
«Tombe la neige». Слава Богу, что это не стон,
Не мольба, не надсада, а песня с грустинкой.
На земле, что вращается старой пластинкой,
Те же речи, и встречи, и песни всё те ж.
Тихо падает снег, и звучит «Tombe lа neige,
Tombe la neige, tombe la neige». На заигранном диске
Всё о том же, о том же — про счастье и близкий,
Близкий счастья конец. Та, что так дорога,
Не придёт, а на землю ложатся снега.
И снега и любовь превратятся в былое,
Чтобы снова воскреснуть под чуткой иглою.
1996

Ну что небывалого может случиться?
Ну разве что ангел в окно постучится,
В окно постучится лучистым крылом,
И всё засияет в пространстве жилом.
И станет мне вдруг ослепительно ясно,
Что жить в этом мире совсем не опасно,
Что можно идти, куда манит стезя,
И зря мне казалось, что жить здесь нельзя

А, может, записаться на приём
К тому, кто создал этот окоём
И этот воздух и земную сушу,
И, видимо, смотреть умеет в душу?
Как рассветёт, я тут же запишусь,
Скажу, что, мол, никак не надышусь
Тем воздухом, которым всё здесь дышит.
А вдруг, он что-то дельное пропишет?

Неужели не стыдно? Ведь ангел старался.
Он тебе помогал, когда день загорался,
Он тебе помогал, когда день угасал.
Он тебя никогда и нигде не бросал,
Он с тебя не спускал лучезарного ока,
Ну, а ты всё о том, как тебе одиноко.

Летучий снег, вводи нас в заблужденье,
Нашёптывай, что ждёт нас наслажденье,
На лёгкий крест, на счастье намекай
И в трудности земные не вникай …
Зачем они — тебе? Ведь ты не местный —
Ты вон откуда: облачный, небесный …

А жизнь окажется короткой
Какой бы длинной ни была…
Вот бьют лучи прямой наводкой
В мой лес, раздетый догола,
В котором я брожу часами,
Пытаясь подобрать на слух,
Мелодию, что небесами
Сочинена. Одно из двух:
Жить этой музыкой небесной,
Насквозь пронизанной лучом,
Иль загибаться в норке тесной,
Не видя выхода ни в чём.

Да всем чего-то не хватает…
То снег зачем-то быстро тает,
То утро поздно настаёт,
То тёплых дней недостаёт.
Всегда чего-то недостаток.
Но, проживая дней остаток,
Вдруг вижу — недостатка нет
Ни в чём… лишь не хватает лет
На то, чтоб перестать сердиться
На жизнь и ею насладиться.

Ах жизнь, щедры твои подарки! Танцуем вальс в осеннем парке,
Танцуем вальс воздушным па, И не кончается тропа.
Куда ведёт она — Бог знает, И скоро ль музыка растает,
Когда-нибудь и мы замрём, Но нынче кружимся вдвоём.
Да не наскучит нам круженье И это лёгкое скольженье
По тверди, по коре земной… Танцуй со мной, танцуй со мной…

и снова Ангел мой на дудочке…
сыграл и подал мне на блюдечке…
на блюдце с золотой каемочкой…
мой новый день с небесной кромочкой…
мол, положи в него, что нравится…
а я стою, боюсь не справится…
гляжу на блюдечко растерянно…
желаний вроде бы немеряно…
но день с вкраплением небесного…
чего-то требует чудесного…
узора, кружева ль мережкою…
стою в лучах его и мешкаю…

Нам август, уходя, позолотил пилюлю:
Позолотил листву, скользнул лучом по тюлю
В распахнутом окне, прошелестел садами,
И одарил сполна сладчайшими плодами,
Чтоб мы вкусили миг разлуки горько-сладкий;
Позолотил строку в исписанной тетрадке,
Где маются слова, тире и запятые
В попытке удержать мгновенья золотые.

Так лето жду, как будто летом
Сойдётся жизнь моя с ответом,
Всё разрешится, совпадёт,
И всё по-новому пойдёт.
Пойдёт легко, пойдёт вприпрыжку,
Пойдёт, не помня про одышку,
В те ненаглядные сады,
Где можно пожинать плоды
И наблюдать цветов оттенки,
Снимая с дней густые пенки.