в кривых углах многоэтажек,
мы тихо кашляем от пыли.
нас всех не любят точно так же,
как мы кого-то не любили.
мы забываем тех, кто помнит,
а если вдруг звонят и пишут,
им отвечаем полусонно:
«прости, мол, я совсем не книжный
герой, не принц, а гад последний,
каких на мир четыре штуки.»
мы льем, как воду, эти бредни,
сидим, заламывая руки,
кричим, что счастье нам не светит,
что нас добру не обучили.
… показать весь текст …

Мы «плагиатим» по определенью,
Ведь жизнь сама — как будто повторенье
Всех действий … И повторностью событий
Нам говорит — Ведь всё давно открыто,
Давно уже всё сказано до нас,
Не нами. да и много-много раз…

Но человек тогда лишь всё осмыслит,
Когда определит все грани жизни,
Её реальность на себя примерит.
Но и тогда в повторы он не верит…
Чтоб ни было — всегда ему в новинку,
Зачем же жить, коль жить на половинку?
… показать весь текст …

Прежде чем говорить МНЕ как воспитывать МОЕГО ребенка, покажите СВОЕГО идеального!

«На стихи он поймал тебя, милая, на стихи…»,
говорила подруга, солидно кивая в такт.
«Да, читала и слышала, кажется, неплохи,
но не Бродский. Хотя, безусловно, не дилетант.

Но не Бродский". Кофейню покачивал запах сдоб,
колумбийского кофе, магнолий, альбомных гор.
Жгла подруга, почти медитируя: «Это — Сдом?
Это — соль? Перебор с чудесами-то, перебор…»

Жали шлёпанцы. Солнце горячечно шло в зенит.
В морозилке томился заказанный нами штоф.
И крамольно звенело во мне (и сейчас звенит):
на любовь он поймал меня, господи, на любовь!

Ненормально быть нормальным. Все зашибись какие нормальные, покуда ближе не познакомишься.

Ребёнок — дар богов, он невинен, а злодеем его делаем мы сами, и никто другой.

Все мы гении. Но если вы будете судить рыбу по её способности взбираться на дерево, она проживёт всю жизнь, считая себя дурой.

Нет ничего хуже, чем безразличие от человека, который для тебя важнее всех.

Ещё один день, в котором было всё. Кроме тебя.