LadyDi

— Я люблю его, и он об этом знает. Это главное, а остальное… С остальным можно примириться.
— Это тяжело, примиряться?
— Всегда приходится чем-то жертвовать. Иногда промолчать, когда хочется сказать очень многое, иногда уступить, пусть даже и знаешь, что он не прав. Но эти жертвы не идут ни в какое сравнение с тем, что ты получаешь взамен. Ты просто просыпаешься утром и понимаешь, что сегодня он будет рядом с тобой.

Тяжело это — смотреть в глаза человеку, перед которым чувствуешь свою вину. И не выносимо, когда понимаешь, что он не в состоянии тебя простить. Только теперь я это понимаю. Так смотрела на меня моя мать. Когда мама умерла, прощение уже не имело никакого смысла. Только потом, погибая на больничной койке в своей палате, я действительно пожалела о том, что так и не смогла простить ее. Это был мой крест, не ее. Только мой…

Что такое безумие? То, что по мнению большинства выходит за рамки общепризнанного? Но, кто определяет, где находится эта тонкая грань? И, может, у всякого поведения есть свои причины?

Искушенный, опытный мужчина, коим он себя считал, рядом с ней превращался в мальчишку, вожделевшего женщину настолько сильно, что не мог контролировать свою похоть. Это пугало и приводило в бешенство одновременно.

Перейти грань очень легко, тяжело потом признаться самому себе, с какой же легкостью ты сделал это…

Бывают моменты, когда человек перестает воспринимать плохие новости как-то по-особенному, и тогда ему становится все равно.

Она еще несколько раз оборачивалась назад, пытаясь найти там, позади себя, человека, в глазах которого ничего, кроме пустоты не увидела. Но так и не нашла. Он ушел. От нее ушел. И унес что-то вместе с собой. Что-то, что отнял у нее без разрешения…

Он хотел прикоснуться к ней. О Боже, он хотел обнять ее и прижать к себе! Это желание превратилось в потребность, лекарство, которое могло бы спасти его от собственной физической боли.

Человек — существо социальное. Мы живем рядом друг с другом, общаемся, взаимодействуем. И это вроде бы нормально, так и должно быть. Но иногда в этом социуме мы превращаемся в стадо. Почему мы теряем собственное лицо? Почему позволяем кому-то управлять нашим поведением? Мы говорим, что боремся за собственные идеи. Но разве таким образом мы должны отстаивать то, во что верим? И на самом ли деле наши убеждения истинны? Может, кто-то слишком часто нашептывал нам на ухо о том, что это действительно так? Может и не наша это вера на самом деле?

Я подумала о том, что следует быть крайне осторожной в своих мечтах: кто знает, возможно, они когда-нибудь сбудутся.