Так много скрыто в звании «Мужчина»,
И больно наблюдать, как год от года
Слабеют духом, сгорбливают спины —
Неспешно вырождается порода.

Нет, я не вижу какой-то особой роли
В том, что меня препарируют, рвут на части.
Я не из тех, кто блаженно гордится болью
Вместо того, чтоб стремиться к простому счастью.

Вырвавшись прочь из бетонных объятий города,
Я отклоняю входящий вполне осмысленно.
Правда двулична: молчанье бывает золотом
Или направленным в сердце контрольным выстрелом.

Если жизнь — это поле, то, видимо, — поле сражения,
Где не всем удаётся дожить до победного марша.
Кто-то учится, мыслит, лавирует, ищет прозрения,
Ну, а кто-то — с годами всего лишь становится старше.

И пошатнулся мир, утратив твердость.
И слезы разлились подобно рекам.
Ты, несомненно, прав: задета гордость
Моя… Но за тебя… Как человека.

Нынче круто казаться стервой,
Одеваться не по погоде,
Быть расчётливой, портить нервы…
Человечность, увы, не в моде.

Одним вполне хватает роли зрителя…
Но жаждущим лаврового венца
Так важно помнить кредо победителя:
Борись не ДО конца, а БЕЗ конца.

Жизнь — не мед и не зефир,
Но не парься слишком:
Красота — спасает мир,
Пофигизм — нервишки!

Кто с неприятелями сталкивался чаще,
Тот в курсе, не напрасно говорят,
Что опасаться нужно вовсе не кричащих,
А тех, что выжидающе молчат.

Слова — озон, слова — токсичный дым,
Огонь и лед в извечной их борьбе.
Конечно, это низко — лгать другим,
Но в сотни раз страшнее — лгать себе.