Никем не понят и не признан.
Боюсь погрязнуть в обнищании.
С очередной работы изгнан
За громкий храп на совещании.

Залезть под юбку и попасть под каблук — это синонимы… однако

Каждый из нас живет с болью, другое дело — как ты к ней относишься. Как к боли бессмысленной и изнуряющей — или как к боли, приближающей тебя к исцелению. Страх начинается в изоляции, но закончиться он должен непременно обретением силы.

Живёшь в скорлупе, хотя думаешь, что открыта миру. Заковала себя в образ сильной, снисходительно-нежной, немного циничной. Бронь от страха быть распятой, понимаю…
А сколько любви в тебе — целый океан! У многих она так и остаётся не отданной — самое большое сожаление на последнем вздохе.
Я тоже до сих пор боюсь любить …
Есть города, занятия, ситуации, нуждающиеся в твоей любви. Есть, наконец, люди. Они ищут тебя, ты ищешь их. Давно.
Никак не увидите друг друга — вы оба в броне. В скорлупе. Пора раскрываться. Страшно? Знаю. Страхи — это естественно, от природы, они защищают от опасности. Главное, не лелей их, не раздувай больше себя и продолжай движение.

Иллюзия — это далеко не надежда, а надежда не всегда реальность.

Иногда люди годами проживают под одной крышей, а потом выясняется, что они не знали друг друга.

Существуют слова, которые нельзя говорить даже в порыве крайней тоски, если ты не имеешь их в виду и в трезвом, взвешенном состоянии. Не всегда поступки становятся последним шагом, слова чаще разрушают надежды человека. Их следы в сердце неистребимы.

Знаешь, чему я научилась? Нести ответственность за то, чем наполняю себя, свою жизнь. Видеть там, где темно, и слышать там, где тихо, принимая то, что не могу изменить. Не настаивать ни на одном своём слове, напоминая себе, что качество мира — постоянные изменения. Не делать ничего в жизни из-за страха или по инерции, только из любви.
Не потеряться в том, чего нет, и не жить так, будто впереди сто лет.

В жизни люди периодически рассыпаются на кусочки, а потом собираются, и получается новая картинка. Не знаю, какая я картинка, — я все время по кусочкам. Иногда они крупнее, и тогда я чувствую себя лучше, и кажется, что вот-вот наступит какое-то гармоничное благоразумие. А иногда они такие мелкие, что я вообще не понимаю, что делать с этими крошками. Изматывает. Мне хотелось бы выпрямить спину, не горбиться — так бы жить всегда. Но вечером я возвращаюсь домой, понимаю, что не нашел ответов за день, и снова рассыпаюсь. Жизнь врассыпную. Вплоть до финального свистка.

Любовь не забывается
Я не буду тебе врать, что до конца разлюбил. Знаешь, у мужчин так принято: если мы расстаемся с женщиной, которую любили, мы уже не признаем этого вслух. Обходим стороной свои настоящие чувства и говорим только о том, какими мы были разными, и что для того, чтобы окончательно убедиться в этом, понадобилось несколько лет пожить вместе. Не что иное, как ложь, под которой — глыба гордости.
В действительности, в глубине души, все иначе, не так эгоистично. Мы тоже тоскуем, тоже мечемся в постели от наплыва воспоминаний. Мы тоже, как и вы, женщины, ищем родное лицо в толпе. Чем отличается женская тоска от мужской? Мы предпочитаем забываться. На пару недель убегаем к «промежуточным» женщинам — они нас целуют, удовлетворяют, помогают забыться. Но в постели мы никогда не смотрим таким женщинам в лицо. Боимся увидеть в них черты той, которую любим по-настоящему. Той, в которой видели мать своих детей.