Всем поэтам грустно.
Не легко живется,
Если песня эхом
В гости не вернется.
Для чего он пишет?
Он и сам не знает.
Может его песни
над землей летают?
Как летают птицы
и летят циклоны
в образах царицы
с лицами Горгоны.
Горем не напиться
Сердце понимает,
Захочешь? Поверишь.
Измеришь? Поймешь.
Но искренность весит не больше чем ложь.
Что верность порой возвращают бедой.
А жизнь, как рулетка, играет тобой…
Закрутит над озером в радуги круг.
Тебя, вместе с лодкой, потащит, но юг.
У самой скалы, где уже не смешно,
Как раб на галере упрёшься в весло.
Потом, заведёшь свой холодный дейдвуд,
И шансы на жизнь (может быть) возрастут…
Сквозь брызги и ветер, промчавшись стрелой,
ты вновь к Пенелопе вернёшься живой.
Потом, подмигнув очень круглой луне,
Не даю я советов для взлёта,
есть у каждого собственный крест.
Чистый лист для земного полёта
и оставленный в памяти текст.
-----
Не скромный дух у этих мест
Как будто ты озёрный Бес.
И строгий батюшка небес
Меняет штиль на жёсткий жест.
Пригнав по небу пару тучек
И брызнув дождевой водой,
Срывает с якорей и учит,
что в бурях тоже есть покой.
Мы волною летим, перекрестками встреч и вокзалов.
В ленте наших дорог оставляем для памяти след.
Но случайности рвут непрерывность потоками вставок,
бесконечность меняет себя и готовый ответ.
Мы стремимся успеть, — разрушаем усталость парадов,
В стены наших дворцов забиваем медали побед.
Но работа и слава формуют поток интервалов,
на черту заменяя оставленный в памяти след.
Не успеть, не догнать за порогом любую жар-птицу.
В этом древнем саду утопаешь в малиновый цвет.
Эту жизнь,
— эту женщину, нужно понять и влюбиться.
Всё в мире лишь виденье красоты.
И летний вечер ночью у реки,
И первый луч холодного рассвета.
И, кажется, что повторяет лето
Давным- давно знакомые черты.
Костер погасший.
Крик серой чайки,
шёпот камышей.
А дополняет утро красоту рассвета
Семейством уток.
Косолапых малышей.
И нет тоски, но есть комок досады.
Достоинству не замолить грехи.
Да и вообще, чего тебе здесь надо?