Константин Мака

Мадам! Нам не страшны угрозы
и я тебе сегодня шлю
букет засушенной мимозы,
кусок седой, замученной тоски,
мою любовь и слезы…
А, также, проездной билет на Магадан,
давай разделим жизнь напополам…
Сердечный друг твой, декабрист Вован!

Нет прока от придуманной морали.
Нельзя заранее узнать,
кому вериги в жизни завещали,
кому подарят время, — выбирать
между рассудком и полётом…
подарком справедливости и злом.
Но, полетев над пропастью, — мы помним:
в пучине можно запросто пропасть.
и части наших тел, разбитые осколки
уже не склеить, вместе не собрать.
Но, если жить на свете не устали,
нет прока от придуманной морали,
желаю всем, — без крыльев полетать.

А по весне, — душа цветет,
смешит, поет и мается…
Мне из огня, — венок плетет,
найти себя пытается.

Он ставил всем себя в пример.
Настаивал, что это — Перл.

Человек единственное создание на Земле способное смеяться.
Человек родился. Еще ничему не научился, а уже улыбается. Вырабатывает эндорфины (гармоны счастья).
Малыши смеются в день в среднем 300 раз.
Взрослые, веселые люди около 25 раз.
Смех повышает иммунитет и лечит.
Юморобикой даже пытаются лечить онкологию.
Дебил. Звучит намного хуже матерного слова.
Как диагноз безнадежности.
Но когда слышишь это слово постоянно, да еще от учителя по языку и литературе? То привыкаешь.
Или, наконец, догад…
… показать весь текст …

Я тоже не знаю,
как правильно жить,
советы запрятал в карман.
Я в синий туман
ухожу, чтобы пить
воды голубой обман.

Ты не жалей себя,
и зря не мучай,
у всех — предел, износ и высота…
За нас решает часто в жизни случай,
все остальное, — дым надежд и суета.
А эдельвейсов красоту
оценят и поймут, как хрупкую мечту,
лишь те, кто видел высоту.
Кто на стене из неприступных скал,
свой крюк в расщелину вбивал…

Весна вновь торгует цветами, но розы
царапают больно шипами и дарят мне слезы.
Их лучше руками не трогать,
ведь солнца лучи, как ушедшую замять,
оставят мне роз лепестки, как занозу на память.
А ветер судьбы, управляющий жизненным балом,
укроет меня от дождей их веселым, цветным одеялом.

Пардон, мадам!
Фонарь под глазом? Плевать! Не портит имя,
наоборот — красиво, очень мило,
к тому ж всегда напомнит Вам о том,
что я Агент, — боксерское Светило…

Пардон, мадам!
Признаюсь только Вам!
Да. да!
Конечно, как Агент, — болтаю иногда!
Но, как ответственный супершпион,
кое-каким умишком наделен,
— не открываю я врагам страны все тайны Вавилон.