Константин Мака

Нам день и ночь потоки слов
рисуют радость дальних островов.
Здесь одиночества приют
глядит на мир глазами барракуд.

В сетях всегда бухгалтер Вася
был оптимист, и Дон Гуан.
В реальной жизни поклонялся
одной Мадонне Бенуа.

Так трудно, увидав портрет,
понять и в душу влезть,
ведь Сеть бездушна и рисует
совсем не то, что есть.

Но повезло, и он влюбился,
на сердце стало горячо.
Но Мир померк и развалился,
от скучной фразы: — а Ты, Чоо?

Всегда у выбора пути понятные сомненья.
Открытый Монфокон оплаты преступления.

Я снова перепутал жанр, до сути не добрался,
хотя сгорело все, в душе звенел мотив романса.
В признаньях, как в любви, обману каждый рад,
когда весна цветет вокруг, мы ждем ее наград…

Но часто миром и судьбою правит мода,
тогда любовь — одежда интроита — Квазимодо.
А время?, — время в пепел превратит и короля — урода,
в короткий счастья миг его судьбы, или его ухода.

Я брожу в своем лесу,
по ночам летаю…
Ни о чем я не прошу,
все свое в себе ношу…
о любви все знаю.
По весне, — весна цветет,
почки распускает.
Меня, миленький, не любит,
пишет он, — про мотыльки,
что в лесу летают,
может… намекает?!

Подруга, Афродита. Слышь? Скандал!
Мой Пигмалион, с дивана, как-то встал,
в сарае жил три дня. Строгал!
Прикинь?! Он, гад, с похмелья,
Безмолвную там бабу изваял…
Теперь сидит там сутками. Балдея,
и шепчет нежно — Га-ла-тея.

Солнце весны плавит как камень,
застывшую в холоде, осень души.
Картины рисует небесное пламя
и дарит цветные карандаши.

А. Яценюк опять в Европе.
Приехал срочно, в маске Льва.
Просил он Евро,
а получил морковку и по жопе,
она ведь голою была.

Пожалуйста, не комкайте, не рвите
в пространстве к вам, протянутые нити,
негромких голосов и слов людей
из дальних стран, домов и этажей,
Всемирной паутины миражей.

Мы мечтаем, летаем и бегаем,
мы купаемся в людях и снах.
Платим дорого, своим временем,
превращаясь со временем в прах.