Бекки

Товарищи дорогие, если вы друг друга любите, ну делайте это, пожалуйста! Не надо ждать, обгонять и догонять! Просто делайте! Любите так, чтобы ваш партнер это чувствовал. И тогда он тоже будет любить вас. А если вы любите и вас любят, то это и есть счастье!

Встал на защиту человека, которого «все обижают»? Тогда приготовься, что вскоре главным своим обидчиком он будет считать тебя.

…от одиночества несчастным быть нельзя, потому что, когда встречаешься с кем-то, только чтобы не быть одиноким, все равно остаешься одиноким…
…представляешь как обидно, когда точно так же один, внутри себя имеется в виду, ощущаешь себя одиноким, но тебя еще при этом кто-то раздражает. Мне кажется, это так ужасно, что замуж можно выходить только по любви.

Я не разочаровываюсь в людях — я теряю к ним интерес.

Не твоя вина, что человек, который сейчас рядом с тобой, не хочет быть счастливым. И ты совсем не обязан быть несчастным вместе с ним.

«Не суди, да не судим будешь» -как часто мы это говорим друг другу, по поводу и без повода. Но воздерживаться от негативных высказываний о человеке только для того, чтобы и о тебе не говорили плохо -это ли не лицемерие? Отказ от негативных оценок личности ближнего должен идти изнутри, от осознания, что ты просто не имеешь права кого-то осуждать. Однако, никто не лишит меня права высказать свое отношение к дурному поступку, если я его таким считаю. Или сказать человеку, что он своими действиями причиняет неудобства другим.

сегодня пятница, а завтра
а завтра пятница опять
да сколько ж можно надоело
кричал капризно робинзон

Пошла по воду Орехьевна, но тут же воротилась.
Грохнула в угол коромыслом, брякнула пустыми вёдрами.
— Ну, аньдел мой, сам иди!
— Что такое?
— Он опять сидит.
— Кто?
— Шатало чёрное.
— Ну и что? Сидит, никого не трогает.
— Ну да! Не трогает! Я только к колодцу, а он передо мной дорогу перебежал.
Я взял ведра и пошёл к журавлю-колодцу.
В белой рубашоночке, которая сияла из-под чёрного костюма, Шатало и впрямь сидело на дороге.
Заприметив меня, Шатало выгнуло дугой спину, томительно пот…
… показать весь текст …

Издали этот дом мне показался серебряным.
Подошёл поближе — и серебро стало старым-старым деревом. Солнце и ветер, снега и дожди посеребрили деревянные стены, крышу и забор.
За забором ходила среди кур старушка и покрикивала:
— Цыба-цыба-цыба… Тюка-тюка-тюка…
— Хорошо-то как у вас, — сказал я, остановившись у забора.
— Что тут хорошего, аньдел мой? — сразу отозвалась старушка. — Лес да комары.
— Дом красивый, серебряный.
— Это когда-то он был красивый, сто лет назад.
— Неужели сто? А вам…
… показать весь текст …

Когда в лесу кричит сойка — мне кажется, что огромная еловая шишка трется о сосновую кору.

Но зачем шишке об кору тереться? Разве по глупости?

А сойка кричит для красоты. Она думает, что это она поет. Вот ведь какое птичье заблуждение!

А на вид сойка хороша: головка палевая с хохолком, на крыльях — зеркала голубые, а уж голос, как у граблей — скрип да хрип.

Вот раз на рябине собрались три сойки и давай орать. Орали, орали, драли горло — надоели. Выскочил я из дому — сразу разлетелись.

Подош…
… показать весь текст …