Бекки

Сидел я как-то с дочкой. Пять ей было. Маленьких положено подольше выгуливать, иначе они кушают беспокойно и спят без вкуса. А лето стояло, жара.
Стали мы в ближайшем леске гулять. Тощий, грязный, но все лучше, чем среди многоэтажек.
Заняться в лесу особо нечем. И придумал я малышку развлечь. А тогда квесты в моду входили.
Нарисовал примитивную карту. Обозначил ориентиры, которые были нам в лесу хорошо знакомы. Ну, вроде: от сухого дуба сто шагов на север; потом вправо до полянки с тремя пень…
… показать весь текст …

— Простите, но там в моё харчо ссыт какой-то мужик!
— Это повар Вахтанг. Учтите, его позиция не отражает позицию всего персонала нашего кафе!

Если под вашим комментарием нет ни одного лайка — значит ваши единомышленники в чёрном списке у опубликовавшего. И велика вероятность, что и вы вскоре последуете за ними.

Забежала перед работой в «Пятёрочку», купить воды. Передо мной на кассе дедуля лет восьмидесяти выложил нехитрые свои покупки и молча наблюдает, как кассирша их пробивает. Когда процесс закончен, дед протягивает ей пятитысячную купюру. Так как время около девяти, то сдачи, естественно, нет. На вежливое: «Дедуль, поищите мелкие, пожалуйста» — разверзаются врата ада.
— Что значит «нет сдачи»? Я в магазин пришёл или на рынок? У меня последние деньги, где я вам их утром разменяю? Эта путинская Россия! Довели страну! Хамьё сплошное сидит!!! — и деда начинает нешуточно так трясти.
— Хорошо, подождите, я вызову администратора, найдём вам сдачу.

Стою у оперативно открывшейся второй кассы и думаю: а в советский магазин в воскресное утро дед, наверное, ходил исключительно со стольником. И продавщицы ему любезно улыбались, выкладывая девяносто девять рублей пятьдесят копеек сдачи.

У фантаста Лукьяненко в начале 90-х упоминался вымышленный текст, написанный с помощью мега-технологий. Кто бы ни открывал его, — видел в нем свои любимые мысли и читал свои затаенные чаяния.

Сейчас мы живём в мире, где это сбылось, причем самым неожиданным образом.

Сейчас для многих наших современников такой текст-зеркало — фактически ЛЮБОЙ.

Эти граждане, что бы они ни читали — читают узоры на коре собственного мозга.

Некоторые виртуозы способны оскорбиться на пейзаж Левитана, ясно увидеть антисемитизм в чертеже газовой турбины и, ознакомившись со стихотворением о том, как в озеро падает жёлтый осенний лист, искренне спросить автора: «Что ж тебе женщины-то в жизни сделали, что ты их так ненавидишь?».

То есть волшебной книги пока нет. А сказочные читатели уже есть.

Думаю, не стоит объяснять русским, что такое белый груздь. Под водочку, да с укропчиком да политый сметанкой. К тому же белый груздь ныне — это редкость. А у меня, и особенно моей спутницы по совместительству переводчицы — грибной зов перевешивает все обязанности по отношению к пушкинистам.

Тогда было как раз сухое безгрибное лето, прошли дождики и рвавшийся к скамейке Анны Керн пушкинист Джон был крайне раздосадован, когда мы свернули в свое заветное место на псковской трассе, не доезжая Псков…
… показать весь текст …

Когда Артем вырастет, он станет мэром Москвы. У него к этому все наклонности. Наша игра в кубики всегда происходит по одному и тому же сценарию. Что бы я ни построил, малыш моментально это разрушает. Без предупреждения и письменного уведомления. Делает он это всегда с остервенелым лицом. Из чего я заключаю, что, видимо, по его мнению, мои постройки нарушают архитектурную целостность и портят вид его детского коврика, на котором в беспорядке разбросаны тонны игрушек.

Артем приполз ко мне с доброй открытой улыбкой. Целоваться будет, решил я. Он так уже пару раз к жене приползал, и они целовались. Я приблизил свое лицо к малышовому и начал усипусить. Сынок продолжал тянуться ко мне. Вот ведь, всплакнул я внутренне, какая любовь к отцу! И только в последнюю секунду я успел инстинктивно отдернуть голову: передо мной опасно клацнули четыре мелких редких зуба. Батлук-младший и не думал целоваться. Он просто хотел откусить мне нос.
Зато не тряпка-неженка, как папашка, а хищник, чо.

Этот незабываемый момент, когда твой сын говорит тебе: «Папа». Душа тает, как снег в Москве зимой. Такой подъем, и воодушевление, и желание свернуть горы. Еще более незабываемым моментом может стать разве что тот, когда твой сынок говорит «папа» также и своей маме. А еще чуть более незабываемым — когда он говорит «папа» и бабушке. Ну, а самым-самым незабываемым становится тот момент, когда он говорит «папа» курьеру, который привез нам пиццу. Такой широкой души этот парень, мой сынок, это что-то.

Всяко случается, всяко:
Ляля поступит как бяка.
Бяка поступит как ляля,
Если ей денюжку дали.

Вот потому трудно верить:
Где-то мы люди как звери,
Где-то мы звери как люди.
Кто же нас, грешных, рассудит.

Раньше-то было всё четко:
Дурой была второгодка,
Умным был круглый отличник,
Если в очках, то приличный,
… показать весь текст …