Даже если
ядреной смесью
в твои вены влилась усталость…
Смейся, девочка!
Просто смейся.
Как еще никогда не смеялась…

Высмей все,
что в тебе болело,
скинь с себя все свои поклажи.
Высмей слабость свою
и смелость…
Полуправды и -веры
вражьи.
… показать весь текст …

На раскрытых ладонях цыганка читает судьбу —
Шепелявя и каясь, врет, старая, сердца касаясь,
О тебе и о жизни, о том, что я все ж не умру,
Хоть рву душу и дико, по-волчьи, ночами скучаю,
Вою страстной молитвой, стремясь обратиться в Луну,
Обрести вновь возможность светить над твоей головою,
Задыхаясь, ночами затронуть о встречах струну
И согреться твоей, такой нежно-земной теплотою…
Обещает цыганка от боли избавить меня,
Обещает надОлго сковать сердце бренное в камень…
Только я не хочу — буду волком скитаться, любя.
Не смогу загасить нашей памяти светлую пламень.

мы холодно смотрим, думая ни о чем.
пустой разговор пошел по второму кругу.
мы любим отчаянно, страстно и горячо,
и как ни печально, кажется, не друг друга.

Ты просто ветер в моих волосах, на большее прав у нас нет,
Касаешься словом моей души, как кожи солнечный свет.
Пригрелся пушистым зверьком внутри, мурлычешь о чем-то своем,
Не падает мир в бессильном пике, листается день за днем.
Уже на две трети прочитан сентябрь — сказки арабских ночей.
По вечерам ты приходишь в дом — не мой, и совсем ничей,
По вечерам очень пахнет весной, наверное, так пахнешь ты,
Приносишь вязь своих странных снов, крылья птицы-мечты.
Они зелены, словно абсент, хмельны и тягуче-горьки,
На нёбе их вкус не смоет рассвет, но можно добавить стихи.
Цедить, край бокала слегка макнув в кристаллы холодные звезд,
Глотками мелкими и уходить тропинками чувственных грез.
Таять, капая воском свечи в ладони ласкающих фраз,
И обжигать, расплавляя твой щит в горниле шафранных ласк,
… показать весь текст …

Господи, видишь, лес одевает осень в наигранно-праздничный желтый цвет?
Скажи мне, ну где его черти носят? Ведь черти таких носят по земле?
Скажи по-отечески, кроме шуток, какой же ты мне уготовил путь?
Я прыгаю в пасти пустых маршруток и еду до пункта «про всё забудь».

Господи, видишь, небо болит ночами, кашляет мокрым снегом на город наш?
То, что сломало нас, мы выбирали сами, ты и за это, кажется, нам воздашь?
Господи, господи, дай мне хоть знак, где верный, где нерушимый путь через эту жизнь.

Утром в моей душе зацветают вербы.
Осень дождем выстукивает «держись».

Опять молчим? Ну, что ж… давай молчать.
К чему слова, когда душа всё слышит?!
Не верю я, что нечего сказать!!!
Быть может… просто, чувства стали тише?

У сердца свои причины, о которых разум не знает ничего.

Когда вы все ушли, остался звук. Осенний мир в оконном горизонте, часы, ключи и неисправный зонтик, и сны, что происходят наяву. Остался звук, но выцвели слова, отныне нет знамений и пророчеств. Я постигаю тайны одиночеств, отринутости каждого из вас. Слова бледны, болезненны… Молчим. Строка теперь не терпит ударений.
Теряешь все — слова, людей и время.

И неисправный зонтик.

И ключи.

Даже во тьме люди могут найти друг друга… по свету… исходящему из сердца.

Я не люблю те дни, когда становлюсь старше на один год. Я люблю дни, когда становлюсь старше на одну книгу.