Из писем Пенелопы.
Но в объятьях сирен у тебя ведь иная жизнь,
Мой лукавый Улисс, оставайся лукавым вечно!
Ты опять узнаваем по ритмам хрустальной лжи
И по строкам, что пишешь сиренам который вечер.
Мой смешной Одиссей, мы не виделись столько дней!
Ты — в объятьях других,
Я не вижу тебя с другими.
Да, была Пенелопой,
В каком — то далёком сне,
Но с тех пор, ты же видишь — давно поменяла имя.