Nonstop

Говори о том, к чему подходят издалека, в сумерках цвета топленого молока, в облаке смыслов, неведомых нам пока, говори словами ребенка и старика. Говори о том, что привыкли хранить во тьме, говори чужому, но через чужого — мне, подавай просящему речь, как простую медь, но последнее слово, как ценность, держи в уме. Понимаешь, этому нет ни пути, ни дня, все, о чем говоришь, окажется у меня — по крупицам, от нищих, странников и менял, от того, кто надел вериги, того, кто снял. Так устроен мир, что нет для него конца. Говори со мной легко, не скрывай лица, будь свободен, как птица, но клетки не отрицай, верь кольцу, но помни надпись внутри кольца. Говори о тех, кто держит, о ком болит, говори о том, что глубже могильных плит, у’же самого тесного часа, черней земли, говори о любви — мы истлеем, она взлетит.

Если дан нам голос — бродягам и дуракам — говори о том, что важно наверняка.

Где у ночи нет дна…
Совершается волшебство —
тишиной переполнит…
Когда мы вместе — она легка.
Я хочу говорить лишь
о том, что важней всего,
наполняться нездешним светом
в её руках.

Не держать, не бояться…
Всего лишь его принять —
Невозможное чудо,
далёкий забытый свет.
Лишь дышать… И любить.
… показать весь текст …

Март плещется под ногами, город полон сном и запахами воды.
Я забываю, как это делать, что хочется, слать всех к чертям, поджигать мосты.
Щурюсь со злинкой и пакостью на проявление чьей-либо красоты.

Знамение, где же ты, ну когда же ты?

Музыка бьется во мне, как зажатый между ладоней испуганный мотылек.
Я прячусь по барам от ветра и смысла, там происходит выпивка и порок.
В третьем часу улыбаюсь зеркалу в туалете. Милая, ну когда же ты усвоишь урок?

Все еще есть порох, вот только какой…
… показать весь текст …

Утром от ночи остается фантик
с вымокшими откровениями,
остается запах женщины,
запах магнолии
и мысль «а мог ли я?
а смог бы я прожить в этом запахе жизнь?»
Утром остается только желание спать
пару веков,
как спят камни на кромке моря,
слушая воду,
слушая сводку вечности.
Утром не остается ничего из того,
что казалось важным,
утром не остается тебя —
… показать весь текст …

Ты не нравишься мне. Не нравилась никогда
И, без сомнений, не будешь, но речь не об этом.
Все это время знакомства, сквозь года,
Меня передают, как эстафету:
Кидают, как мяч, берут и кладут назад,
Как вещь примерят и возвращают снова.
Но ты… н и к о г д, а
(чему я безумно рад)
Н и к о г д, а не позволяла себе такого.

Я долго пытался воспринимать измены
Не как предательство, а как испытание веры
Следы от ударов проходят, но давят стены
В которых так холодно, что невозможно спать.
… показать весь текст …

В деле замешаны километры, часы, рубли, продавец с Патриарших, вьетнамцы из Laо Lee, хозяйка собаки, карты, монастыри, если ты вспомнишь больше — не говори. Дело темное, брат, — признаваться самой себе, как запутаны тексты: не знаешь, где дар, где бег, как огромный город — безжалостный, огневой — кажется нереальным со смотровой. Собирают улики, отпечатки — но все не в счет. Бедные люди, знали б они, о чем. Ни свидетелей не будет, ни понятых — только музыка, дорога, табачный дым, ночные кварталы, снежные фонари /если помнишь больше — ни слова не говори/, спящие реки, мосты, ледяная гладь. Мое дело — все это брать и не отдавать. Здесь замешаны наши мысли, слова и сны, дело темное, сохрани его до весны — за семью замками, печатями, в тишине, чтобы сердце ее не думало обо мне.

Я же слышу его через время и города.

В этой схватке мне не выиграть никогда.

Знаешь, я вышел за дверь постоять в ночи — небо сегодня, как россыпь старинных бус. Тихое рондо в открытом окне звучит. Ночь — бузина и хороший коньяк на вкус. Старый колдун, что ко мне подходил вчера в маленькой церкви, расписанной в две руки, что-то сказал про несущие страх ветра… Стой же за дверью, не надо со мной идти.

Небо сегодня, как россыпь старинных букв /вязь на заглавных — чистейшее серебро/. Дети неспешно читают по небу вслух; слушают духи и красное пьют вино. С каждым глотком их т…
… показать весь текст …

терял надоевшие маски, впивался в чужие запястья,
зубами на коже рисуя резные браслеты укусов,
тетрадку ладоней раскрасил кусочками счастья —
в коробке для ценного хлама давно уже пусто.

дождит, барабанит по жести — промокшие крыши
прорезали сумрак блестящей и тонкой цепочкой.
шуршание капель сквозь крепкие сны еле слышно,
и звук растворяется в чёрной чернильнице ночи.

лишь звёздные пчёлы накрыли цветок небосвода —
пыльца полумесяца, хмель утомлённого солнца,
и в небе пульсируют молнии — рваная тёмная тога —
как будто запаянный в колбу серебряный стронций.
… показать весь текст …

от каких-то детских своих начал ты всегда для себя эти мелочи подмечал
смерть крадётся с запада по ночам
и в кошмарах
тихий демон тебя ломает напополам, загоняет холод в канал ствола
и стреляет снегом по куполам
из дворовых арок
и когда от морозов спасенья нет, ты, такой же холодный, как этот снег
ни солдат, ни жертва в чужой войне
нечто между
от тебя отворачиваются дома и, хотя не всегда за окном зима
ты решаешь, что проще уйти с ума
от надежды
и летят фантомы бомбить твой дом, и глухое слышится всюду оммм
и земля покрывается толстым льдом
… показать весь текст …

В Москве февраль, и нищенки в снегу, песок и пепел, сонная Тверская. Как долго я тебя не отпускаю, как слишком быстро отпустить могу. В Москве февраль, гидрометцентр врет, мы не готовы к утренней метели, мы не хотели так, не так хотели, но нам не совладать с календарем. Мы будем врозь, канатам вопреки, мы будем врозь — чем дальше, тем сильнее та воля, от которой цепенеют, едва рука касается руки. В Москве февраль, vivat ему, vivat. Идти без направления и цели, нести свои разорванные цепи тому, кто сможет их перековать.